В следующую секунду у Димы телефон звонить начинает. Взглянув на экран он поднимается с места, беря в руки мобильный.
- Посуду не мой. Если хочешь – сложи в посудомоечную. Или просто оставь. После восьми Марина придёт. Сегодня день генеральной уборки, - вскользь проводит большим пальцем по моей щеке.
Не знаю с кем он до меня общался, но я не представляю насколько надо облениться, чтобы было трудно три тарелки, две кружки помыть. Три минуты руками и полтора часа в посудомоечной. С уборкой я всё равно заканчиваю раньше, чем он успевает договорить по телефону, поэтому выходя в холл я застаю его около окна стоящим.
- Меня это всё не интересует. Начнем с того, что должность прокурора города один человек занимает, остальные - его заместители, помощники заместителей, помощники помощников. С Лахотиным я договориться смогу. А самое главное, ты фильмов пересмотрел похоже, это не тот уровень, чтобы криминал крышевать. Через связи в части бизнеса прикрыть можно, но уголовку никто не возьмется.
Через два часа жду от тебя информацию по всем инстанциям, от налоговой до ростехнадзора, - интонацией Дима дает понять, что разговор окончен.
Я цепенею на месте. Не знаю откуда, но я знаю, точно знаю, о ком он собрать информацию хочет. Мирон.
Дима оборачивается и по - моему виду всё понимает.
- Ты только не нервничай, ладно? Повода нет абсолютно. По вашему делу срок давности привлечения к ответственности уже вышел. Если только статью менять, но это ненадежно…
- Дим, мне не нужно…, - ничего не осталось кроме боли и ужаса у меня не осталось относительно прошлого.
Если Мирон сядет, легче не будет.
Дима подходит и обхватив ладонью, мой подбородок фиксирует, касаясь большим пальцем моей нижней губы.
- Я не сказал, что это нужно тебе. Прошу тебя просто себя не накручивать и не думать об этом. Юль, пора учиться расслабляться. Ты теперь не одна.
Глава 43
Многочисленная аневризма аорты. Откуда у пятилетнего мальчика может быть настолько тяжелая стадия патологического выпячивания стенок сосудов? Сидя в сестринской потоки слез буквально глотаю, губы свои облизывая.
Чего я только не видела, но детские страдания переношу с трудом. Сейчас так тем более. Мне дурно от мысли…
- С тобой, моя крошка, всё хорошо будет. Мама постарается себя не накручивать. Папа за этим следит, - кладу руку на живот, который к моему счастью и облегчению наконец-то начал расти, поглаживаю. – Мы очень любим тебя. Так сильно, что я передать не могу.
