Менялась сменами, выходила на несколько подряд идущих, лишь для того чтобы была возможность операционную мыть. В награду разрешали иногда поприсутствовать на операции. Такую систему бонусов ввел Ильюшин Геннадий Андреевич, ветхий старичок с волшебными руками. С ним же проходила и моя первая самостоятельная операция. Это была болезнь с первого вдоха. Безоговорочная любовь. Сейчас процесс кажется очень простым, но сперва была долгая подготовка, получение сертификата по сестринскому делу. Мне нравилось настолько, что я была уверена, что никогда не смогу уйти из операционной в линейное отделение.
Никогда. Либо сменить оперблок, либо уйти из профессии вовсе. Мои взгляды изменились единожды, когда желание быть поближе к детям перевесило всё. Хватило меня на три месяца бумажной работы. В тот момент мы с Димой познакомились. Стечение обстоятельств. Меня не должно было быть там. Но вышло, как вышло.
В моей жизни Дима, как инородный предмет. До него мне не нравились ни высокие, ни высокомерные парни.
Шумные компании, дорогие тачки и рестораны, успех из всех щелей лезущий… ничего из этого мне нужно не было. Но это мелочи на фоне того, что после мужа Дима единственный человек, которого я в свою жизнь решилась впустить. Объяснить эту особость его я не могу. Много раз я задавалась вопросом. Миллионы раз.
Рядом с Димой спокойно, несмотря на то, что доверия полного нет. И сил это прервать, тоже нет. Я подсела. Даже когда мы не вместе, думаю о нём, вспоминаю прикосновения.
Сегодня парня привезли, в сердце ему, в прямом смысле, отвертку воткнули, что-то ребята не поделили в автомастерской.
Пришлось экстренно проводить операцию на открытом сердце, профиль дежурной бригады специализированным на кардиологии не назвать. Время на транспортировку в другую клинику нет. Как итог – вскрытая грудная клетка, бьющееся незащищенное сердце. Мы справились! Но шло не по протоколу, конечно. Обычно, я считываю, буквально «чувствую душой», какой инструмент потребуется хирургу в следующую секунды.
Чтобы когда он руку безмолвно протягивал – я вкладывала необходимый инструмент. Никто руками, к слову не машет, руки хирурга строго над операционным столом. Но сегодня мой звездный час. Я в кардио чаще их участвовала, подборка сердечек бьющихся в телефоне имеется. Во всем этом хаосе я успевала думать о Диме. Вот и полетела в тартарары моя организованность и умение сконцентрироваться. Стоило двери операционной закрыться – личные мысли улетучивались.
