– Не думаю, что мы встречались.
– Странно. У меня сложилось впечатление, что он тебя знает.
Да, он наверняка знает меня. Большинство людей наших кругов знают. Мне нужно сменить тему разговора.
– Когда ты начала заниматься балетом?
– Моя мама привела меня на первый урок, когда мне было четыре года. Более интенсивно тренироваться я начала в шесть.
– Пятнадцать лет. Должно быть, трудно было оставить все это позади.
– Самое трудное, что я когда-либо делала. Я могла бы остаться, взять несколько второстепенных ролей с менее сложной хореографией.
Меньше прыжков. Но вместо этого я решила уйти на пенсию. Уйти, пока я еще на вершине. Это тщеславно, я знаю.
– Это вовсе не так. – Я беру ее руку и провожу большим пальцем по внутренней стороне ее ладони. Такая нежная. – Что случилось с твоим голосом, Бьянка?
Я чувствую, как она замирает, затем высвобождает свою руку из моей, делает глоток апельсинового сока и смотрит куда-то мне за спину.
– Мне было одиннадцать. Отец отвозил меня на тренировку. Было воскресенье, около семи утра.
Накануне вечером была вечеринка, они что-то праздновали. Он все еще был немного пьян. Мы врезались.
Я наблюдаю за тем, как Бьянка делает глубокий вдох и смотрит на меня.
– Они сказали, что я не дышала, когда приехала скорая. Им пришлось на месте делать интубацию. Спасатель, который это делал, был молод и напуган. Он сделал что-то не так. Повредил голосовые связки.
– А твой отец?
– Вывихнул плечо. – Она улыбается и отводит взгляд. – Бруно Скардони как таракан.
Видно, что она не хочет больше говорить об этом.
– Мне очень жаль. – Я тянусь к ее руке и целую подушечки пальцев.
Кто-то должен убить этого мудака.
БьянкаМне не нравится, как воспитательница Лены смотрит на Михаила. С того момента, как мы вошли в игровую комнату, она то и дело бросает взгляды в нашу сторону, поэтому я придвигаюсь к нему поближе и обнимаю за талию. Она рассказывает о книгах, которые рекомендует купить родителям для занятий в следующем месяце, и на мгновение ее взгляд переходит на меня, оглядывая с головы до ног, словно оценивая.
Видно, что Михаил приглянулся ей, а мне это совсем не нравится.
После того как воспитательница закончила перечислять материалы, некоторые родители собираются, чтобы обсудить успехи своего ребенка, но мы с Михаилом остаемся в задних рядах и ждем, пока толпа рассосется. Когда мы подходим к воспитательнице, я убираю свою руку с талии Михаила и решаю отойти на несколько шагов назад. Думаю, мне не стоит вмешиваться.
