— Только вот подумал на днях, что, если бы я жил у бабули, а не просто в гости к ней заходил, она бы сейчас была жива. А так…
Он махнул рукой. Мне стало жаль парня.
— Не растравляй себя, ты здесь ни при чем. — По крайней мере, в тот момент я действительно так думала. — Раз уж убийца замыслил преступление, он рассчитал бы, когда тебя точно не будет дома. Возможно, именно так он и действовал.
— Но кому понадобилось убивать бабушку? — мрачно пробормотал Саша, немного успокоившись.
— Именно это мы и должны выяснить, — отозвалась я.
— С твоей помощью. Ты, случайно, не помнишь, Елена Григорьевна никого не ждала в гости в тот день?
— Да нет вроде бы. — Саша задумался. — К ней и в гости-то почти никто не ходил. Ну кроме нас с отцом, конечно. И еще мама, но очень редко.
— Может, у нее в последнее время появились какие-то новые знакомые? — не сдавалась я.
— Вот уж не знаю. — Саша развел руками. — При мне к ней никто не приходил, а бабуля ни о чем таком не говорила. Да и не любила она гостей, разве что самых близких.
— Не любила? — удивилась я.
Я запомнила Елену Григорьевну как радушную хлебосольную хозяйку.
— Да нет, не то чтобы она их ненавидела. — Саша усмехнулся. — Просто говорила, что хлопотно это все, она последнее время книги полюбила читать. Особенно русскую классику. Тургенева там, Достоевского. Нет, насчет знакомых ничего не могу сказать. Рад бы, но не знаю.
— Понятно… — Я вздохнула. — Скажи, а во сколько ты в тот день пришел к бабушке?
— В три часа, — уверенно заявил сын Солодовникова.
— Полтретьего у меня тренировка во Дворце спорта закончилась, и к трем часам я уже был у нее.
— И ты так быстро добрался? — удивилась я.
Елена Григорьевна жила в доме так называемой сталинской постройки на Лермонтова, неподалеку от набережной. От Дворца спорта туда добираться было довольно прилично, особенно если учесть, что ехать надо с пересадками.
— Так я же на машине, — усмехнулся Саша. — Мне отец подарил, когда я поступил на бюджет. Мировой подарок.
— Отец у тебя тоже мировой, — задумчиво отозвалась я.
Саша не стал возражать, а мне вдруг пришло в голову, не был ли этот подарок попыткой загладить собственную вину. Ну, например, Солодовников-старший мог чувствовать себя виноватым перед сыном из-за развода с его матерью. А теперь к этому еще прибавилась его новая женитьба на юной красотке, почти ровеснице сына. Хотя подобной рефлексии за Солодовниковым я никогда прежде не замечала. Но как знать, со временем люди меняются.
