Но мне-то простительно. Кто я, собственно говоря, такая, чтобы семья Солодовниковых посвящала меня в такие подробности. Всего лишь знакомая, да и то не особо близкая. Но Зинаида!
— Когда мы с Олегом поженились, Елена Григорьевна уже не работала. Она позиционировала себя как светская дама, а заодно и домохозяйка, правда, не совсем в том смысле, к которому мы привыкли. Постепенно она стала жить замкнуто, особняком, так что домохозяйка почти полностью вытеснила светскую даму. Особенно после рождения Саши. Но все же она была очень интересным человеком, с ней всегда было приятно поговорить.
Но о своей работе она никогда не упоминала. Я решила для себя, что Елена Григорьевна никогда не работала, и не поднимала эту тему. Да и зачем?
У меня сложилось впечатление, что Солодовникова чуть ли не оправдывается передо мной. Хотя, казалось бы, с какой стати? Может, Зинаида пытается что-то скрыть? Тогда, надо признать, делает она это весьма неуклюже.
— А из-за чего произошел тот самый скандал, о котором вы упоминали?
— При самом скандале я не присутствовала, — усмехнулась Зинаида.
— Мы с Олегом тогда пришли к Елене Григорьевне в гости, пришли без предупреждения. Хотя какие мы гости… У Олега был ключ, это ведь его дом, в котором он вырос. Мы купили продуктов, Олег с сумками прошел на кухню, а я в гостиную, где дамы как раз выясняли отношения. Они были так увлечены, что не сразу обратили на меня внимание. Я только услышала, как Генриетта сказала: «Тебя, Ленка, убить за это мало, тварь ты этакая!» А свекровь ей в ответ: «Да пропади ты пропадом, Генька! Не тебе меня судить!»
Я ошеломленно молчала, обдумывая неожиданную информацию.
— Неужели вы ни разу не поинтересовались, чем, собственно, занималась ваша свекровь до того, как вышла на заслуженный отдых? — не удержалась я от провокационного вопроса, рискуя рассердить Зинаиду.
Та лишь покачала головой.
— Вы знаете, при всей своей кажущейся простоте Елена Григорьевна не очень-то подпускала к себе. Уж что-что, а держать дистанцию она умела.
Впрочем, я и сама такая же.
Вполне возможно. Хотя никакой простоты я в Зинаиде не заметила, даже кажущейся.
— А что представляет собой Генриетта, о которой вы говорите?
— Обычная молодящаяся дама. — Зинаида презрительно фыркнула. — Шумная, экзальтированная, одевалась всегда эпатажно. Шляпки у нее всегда были смешные, похоже, она их коллекционировала. Я ее видела раза три-четыре, и всегда она была в шляпке, которую даже за столом не удосуживалась снимать.
