Что-нибудь пропало?
— Нет, ничего. Вообще ничего, в том-то и дело. — Олег внимательно рассматривал свои руки, сложив их перед собой на столе. — И следов взлома никаких. Они считают, что мама сама открыла дверь. Спрашивали, подозреваю ли я кого-нибудь из знакомых.
— А ты подозреваешь?
Олег недоуменно посмотрел на меня.
— Да в том-то и дело, что нет! — раздраженно отозвался он. — Ты что, мою маму не помнишь? Ну не было у нее врагов, ее все любили. Она же как ребенок!
Олег сжал кулаки. Елену Григорьевну я прекрасно помнила, и, на мой взгляд, все обстояло именно так, как и говорил Олег.
Елена Григорьевна была милейшей старушкой, мне и самой показалась нелепой сама мысль, что кто-то мог желать ей смерти. Тем не менее этот кто-то убил ее, причем довольно жестоко.
— Возможно, это был все-таки вор, — предположила я вслух. — Есть вероятность, что он не собирался убивать твою маму, просто не рассчитал силу удара. А потом кто-то спугнул его на лестнице, и он удрал, так и не зайдя в квартиру.
— В полиции тоже так считают, — кивнул Солодовников и посмотрел мне в лицо: — Ну так что, ты возьмешься за это дело?
Я кивнула без малейших колебаний:
— Конечно, приступаю прямо сегодня.
Олег улыбнулся, и его лицо разгладилось.
— Спасибо, Танюш! Я знал, что могу на тебя рассчитывать.
— У меня есть еще пара вопросов. — Я заметила, что Олег бросил взгляд на часы.
— Конечно, спрашивай. — Он внимательно посмотрел на меня.
— Полиция уже успела кого-нибудь опросить? Я имею в виду возможных свидетелей.
— Ну… — Солодовников нахмурился. — Насколько мне известно, в первую очередь поговорили с консьержем. Милый такой старичок, сидит на своем посту на первом этаже, как полагается.
«Консьерж», — мысленно взяла я на заметку.
Олег потер ладонями виски.
— Да, и еще мамину соседку. Молодая такая, кажется, мать-одиночка. Живет в квартире напротив. У мамы в доме такое расположение квартир, если ты помнишь. Две двери выходят в общий коридор. А две другие квартиры — через площадку с лифтом.
Не знаю, опрашивали ли их. Даже если и так, что толку. Так далеко вполне могли ничего не увидеть и не услышать. Даже если и дома были. А ведь это будний день, все на работе.
Он был прав. Преступники почему-то предпочитают обходиться без свидетелей.
— А эта самая мать-одиночка, — попыталась выяснить я, — она что-нибудь слышала?
Олег пожал плечами.
— Вряд ли, иначе дело продвигалось бы быстрее. Мне-то ничего не сказали, сослались на тайну следствия.
