Превосходство Пробужденного. Том 3

Что меня лишь проверяют самыми дешевыми средствами и проиграть от этого позорно. Третьи справедливо кричат, что я так себе в сумме крепости и не выдержу этого.

Переварить этот ор на предмет чего-то полезного я не успеваю…

Зато успеваю лишь прикрыть лицо руками.

Выстрел отдается эхом по стеклянному куполу!

Патрик даже не думает останавливаться. Больше десятка выстрелов прожигают мне все тело огнем. Руки, грудь, ноги.

С глухим звуком я падаю навзничь. Кунаи с обиженным звяканьем о каменный пол следуют за мной.

Крики. Гомон. Визг торжества и ужаса. Все перемешалось. Люди беснуются победе, радуются поражению, ненавидят, любят, возбуждаются и пускают слюну от восторга и кипящей в жилах крови.

Им нравится то, что происходит.

Где-то на границе сознания слышу слова Патрика:

— Костя, ты же не шутишь? Только не говори мне, что это всё? Умереть от обычного пистолета, с обычным мелкокалиберными незаряженными пулями… Это поистине конец достойный твоего пафосного выступления.

А ведь сказал судье, что палка это его единственное оружие.

Так и знал, что это блеф…

И как же он много говорит…

Патрик не спешит подходить. Он осторожничает.

Секунда… вторая… третья…

Он стоит на месте. Целится в меня издалека. Сейчас прозвучит контрольный выстрел мне в голову. И никто не собирается останавливать медиокриса Патрика Эдвайса от убийства какого-то Константина Кибы. Несмотря на его значимость, «ключевость», важность..

По сравнению с Патриком Эдвайсом я никто. И это понимают все важные люди здесь.

Они не хотят видеть меня победителем. О нет. Они хотят, чтобы такие, как я, знали свое место. Хотят видеть таких лежащими на земле. Униженными. Многие присутствующие тут с облегчением выдохнули, когда я свалился… Ведь для них это тоже маленькая победа.

Со свистящим звуком ноги Патрика путаются в паучьей сети, заплетенной мной с самого начала поединка. Пока он носился, как угорелый, я не только защищался мельницами, но и медленно распускал по ветру путы во все стороны.

Невидимые, без запаха, почти неощутимые, они опускались везде и ждали, когда расслабившаяся жертва перестанет скакать и расслабится.

Патрик молниеносно дергается, но поздно. Своим же резким движением он путает себя еще сильнее, падает, с глухим ударом.

Толпа орет так, что стеклянные стены вибрируют!

Все идет, как я и полагал.

Я много думал, как сделать так, чтобы Патрик начал со своей суммы скорости, а не с газообразной. И дрался со мной по моему сценарию.