Я попытался подняться на ноги, но Марлон двинул мне ещё раз – так, что я проскользнул под перилами и мои ноги, угодив в горячую грязь, тут же в ней увязли. Ах ты, чёрт! Я ухватился за перила, напряг пресс и с трудом вытянул ноги в мокрых, облепленных тяжёлой скользкой грязью кроссовках. В нескольких метрах кто-то закричал на нас и стал браниться.
Марлон веселился от души:
– А одной рукой справишься?
И он занёс ногу. Что этот псих задумал? Хочет отдавить мне руку, чтобы я рухнул в кипящее болото? Он же сам только что рассказывал, как в этом пруду заживо сварился человек!
– Если ты меня убьёшь, тебя посадят в тюрьму! – зарычал я.
– Да ладно, за что? За то, что ты испачкал в болоте кроссовки?
Деревянные мостки задрожали. К нам кто-то бежал. Если Марлон настроен серьёзно, они не успеют. Но, кажется, предупреждение о тюрьме подействовало: он больше не стал меня топить – только стоял и злобно лыбился.
Я перевалился через край мостков и лёг на доски. И увидел нож. Он выпал у меня из рук и упал на скользкий настил.
Я инстинктивно потянулся за ножом.
– Не получишь! – крикнул Марлон и приготовился пнуть нож ногой.
Спасибо, Марлон. Я вцепился в его ногу, подтянулся и одним движением вскочил на ноги. Потом схватил его руку и заломил ему за спину. Этому приёму меня научил Билл Зорки. Марлон скорчился, но успел пнуть нож ногой. Тот полетел в бирюзовый кипяток и, сверкнув и пустив пузыри, опустился на дно, где на него теперь годами могли любоваться туристы.
– Прекратите! – заорал нам Дональд, подбегая и хватая меня и Марлона за руки. – Совсем озверели!
Да уж, озверели – подходящее слово! Мы все трое обернулись на плеск и в крайнем изумлении увидели, как нож на дне пруда стал бешено вращаться, распадаться на куски и в конце концов с глухим всплеском взорвался! В настил плеснула волна кипятка.
– Господи, что это было?! – выговорила Анна, подходя к нам и держа за руку Мелоди.
– Хотел бы и я это знать, – ответил я.
Вечер не удался.
Нотации, допрос, угрозы, стирка испачканной одежды и обуви. Версии Марлона, будто я ни с того ни с сего напал на него, никто, к счастью, не поверил. Однако без ужина оставили обоих. Но мне было наплевать. Я всё вспоминал взорвавшийся под водой нож, и мне становилось не по себе. Что это на самом деле была за штука? Может быть, прибор слежения? Видимо, Эндрю Миллингу осточертело подслушивать безмозглый трёп Марлона и его приятелей о футболе.
