На опушке леса мы превратились в зверей, и Холли в виде исключения позволила нам спрятать одежду в норе, где она хранила свои драгоценные сосновые шишки.
– Спасибо, Холли, – поблагодарил я, – твоих запасов тут хватит, чтобы прокормить всю школу в случае голодной зимы.
– Бери любую шишку, угощаю, – захихикала Холли. – Ладно, пошли! Сейчас объясню, что будем делать. – И она поскакала по веткам и сучкам.
– Я дико извиняюсь, – замычал Брэндон, – но я тут застрял! – И он тупо уставился на заросли ежевики.
– Просто иди вперёд, – велела Холли в самом солнечном настроении, – ломись со всей дури, прорвёшься. Раз плюнуть!
Брэндон попробовал, и у него получилось: он продрался через ежевичник, оставив на нём столько бизоньей шерсти, что хватило бы на свитер.
– Справился! – сообщил он с гордостью. И это, как я понял, был первый этап тренировки.
Подальше от школы Холли уселась на пень гигантской пихты.
– Тра-ля-ля-ля! – затянула она. – Какой пенёк, а! Такой здоровый, но уже трухлявенький.
Давай, бизон-громобой, седлай из него кучку щепок!
– Вот так вот запросто? – замялся Брэндон.
– Давай, действуй! – подзадоривал я.
Брэндон нагнул тяжёлую мохнатую голову и неуверенно пошёл на пень. Его рога вонзились в древесину, пень затрещал.
– Уверенней давай! – командовала Холли, подпрыгивая на суку, как сумасшедший теннисный мяч. – Изо всех сил!
Брэндон разогнался и галопом помчался на пень, грохоча копытами по земле. Удар получился что надо. Бабах! Полетели щепки. Я пригнулся, чтобы не задело.
Мокрицы и сороконожки шмыгнули во все стороны, решив, что наступил конец света.
– Красавчик, Брэндон! Ты великолепен! – ликовала Холли.
– Так держать, старик! – похвалил я. – Быть тебе хозяином прерий.
Брэндон топнул копытами и всхрапнул. На рогах у него висели обломки трухлявой древесины.
– Это было круто, – признался он.
– Ещё бы! – подхватила Холли. – Вот так и делай на уроках борьбы. И не бойся, никого ты не растопчешь, дураков и пней нет, никто не будет стоять и ждать, когда ты на него попрёшь.
Брэндон снова взял разбег и сровнял пень с землей.
– А ещё есть? – Глаза у него горели. – Я ещё хочу, можно?! – И он помчался через лес, выворачивая с корнем подлесок. Мы побежали за ним.
– Стой, Брэндон, стой! – взвилась Холли. – Туда нельзя! Там шоссе!
Но Брэндон не слышал. Он без разбору поддевал на рога грибы, кусты, ветки. Не хотел бы я сейчас оказаться у него на пути. Он бы теперь меня и не узнал.
