Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)

 — Вы ведь так ненавидите Орсини, а я одна из них…

— Нет, вы другая, — произнёс мужчина, начиная подходить еще ближе. Кончик моего меча фактически уперся ему в грудь. Молодой мужчина замер, предоставив мне возможность одним-единственным толчком пронзить его сердце.

Этим он хочет показать, что доверяет мне?

Я крепко сцепила зубы, глядя в яркие зелёные глаза. Они выглядели честными, слишком честными, но боль, бушевавшая внутри, не позволяла довериться этому человеку. Однако у меня не было выбора. По факту я тоже была пленницей.

Я могла бы снова вступить в битву, убить Ворона, попытаться проскочить мимо его людей (что при их количестве было вряд ли возможно) и сбежать. Но я бы никогда на это не решилась.

Ненавижу предательство! Ненавижу лукавство и нечистые пути! Поэтому я не убью безоружного просто так.

Я опустила меч. Вместе с ним опустилось и мое сердце…

Глава 30. Безумное предложение горца…

Я выглянула в окно своей импровизированной темницы, в которую превратили мою спальню, и ничего уже не могла разглядеть в полумраке.

Моё чутьё меня подвело. Я связалась с Вороном абсолютно зря. Голова пухла от противоречивых мыслей. Сдержит ли он своё слово и оставит ли в живых пленных работников? Впрочем, теперь, скорее всего, их сделают рабами.

Чёрт возьми, я прокололась! Хотя, по факту, могла ли я остановить эту резню? Вся вина по-прежнему лежит на бестолковом Генри. Но от этого не легче.

"Я бродила из угла в угол комнаты, как загнанный зверь. Хотелось выплеснуть ярость хоть куда-нибудь, поэтому я несколько раз ударила кулаком в створку деревянного шкафа. Та жалобно заскрипела и слетела с одной петли. Это не помогло. Я только разбила себе костяшки пальцев.

Пора было ложиться спать. Но, естественно, ни о каком сне не могло быть и речи.

Вдруг в дверь постучали. Не робко, как это обычно делают служанки, а грубо и настойчиво. Я не смутилась и пошла открывать. Убрав засов и распахнув дверь, я встретилась взглядом с молодым горцем, который смотрел на меня со смешанным интересом.

— Господин ожидает вас, леди, — произнёс он, особой интонацией выделив последнее слово.

Интонация была презрительной и насмешливой. Да, во мне, как в жене Генри Орсини, сейчас видели всего лишь добычу, недостойную какого-либо уважения. Но мне и не нужно было это уважение триста лет. Мне нужен был выход.

Я ничего не ответила этому высокомерному индюку.