Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)

Он смотрел на Ворона с вызовом, отчего я пробормотала себе под нос:

— Вот дурак, нарвётся же!

Горец лениво махнул рукой, мол, свободен. Тот вышел из толпы, гордо задрав подбородок, после чего развернулся, наклонился к рядом стоящей женщине, поцеловал ее в щеку, а это, скорее всего, была его мать, и направился обратно в поместье, видимо, за вещами.

Женщина всхлипнула, ей было страшно. Развернулась и побежала вслед за ним. Остальные слуги заволновались, я тоже почувствовала волнение. Нет, я не могу стоять и просто на это смотреть, я должна узнать, что происходит на самом деле! Решительно направилась к Ворону и, когда поравнялась с ним, произнесла:

— Где гарантия, что этот молодой человек выйдет отсюда живым?

Горец посмотрел на меня несколько холодно.

— Мое слово — ваша гарантия.

Я нахмурилась.

— Ваше слово не очень надежно…

Он вопросительно вздёрнул бровь.

— Вы так думаете? Ах да, вы же меня ненавидите, презираете и считаете предателем.

— У меня есть все основания так считать, — ответила упрямо.

— Ну, ничем не могу помочь, я человек честный, но если кто-то считает меня преступником, то так тому и быть.

Я поняла, что разговор зашел в тупик. Однако меня удивило, что Ворону, похоже, было не всё равно, что думаю я о нём.

— Поклянитесь, — потребовала я, — поклянитесь, что все слуги, которые захотят уйти, действительно уйдут!

— Клянусь, — с легкостью произнес горец, смотря на меня прищуренными глазами. — Более того, чтобы вы прекратили думать обо мне гадости, каждому из них я выдам по мелкой серебряной монете на первое время.

И действительно, буквально через полчаса более двух десятков слуг стояли у ворот с котомками в руках, и каждому из них Ворон лично вручил драгоценную монету.

— А теперь вы свободны, — произнёс он, и по его приказу горцы открыли ворота.

Слуги, опасно озираясь, вышли за пределы поместья и направились по утоптанной дороге. Вскоре они скрылись за поворотом. Вслед за ними никто не поскакал, хотя мне пришла мысль, что их могла поджидать засада.

Остальные слуги, решившие остаться, после одобрительного кивка нового хозяина разбрелись по своим делам.

Осталось большинство. И хотя на их лицах всё ещё проступал страх, но я видела, что люди надеются на лучший результат. Никто из них не любил Генри. Им было всё равно, кому служить, лишь в их жизни было всё хорошо.