Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)

Ты просто уникальна! Сама по себе…

Мои щеки пылали от таких ярких слов и комплиментов. Никто и никогда ещё не говорил обо мнетак. Сердце отчаянно хотело ему верить.

— Именно в тот период я узнал, что в темницах графа Орсини томятся мои соотечественники, — добавил преподобный, и на его лице промелькнула тень тревоги. — Среди них были мои родственники и старые друзья. Я не мог остаться в стороне. А когда однажды ко мне подоспел посланец от отца и попросил помочь освободить наших людей, я не смог отказаться. Вступать в битву я не собирался — своим местом священника я очень дорожил.

Но всё вышло из-под контроля. Потом я засветился в бою, на котором ты тоже присутствовала. Видя, что всё рушится на глазах, я вошёл в летаргический сон. Поэтому ты и подумала, что я мёртв. Генри Орсини нашел меня в тот момент, когда я как раз выходил из такого состояния. В тот миг я был еще бессилен, и он поспешно отправил меня в темницу. Но там я преобразился в Ворона, и он решил, что преподобный Ксандер сбежал. Впрочем, позже он решил, что моё тело украли горцы. В итоге, он просто забыл обо мне. А дальше ты знаешь. Ты пришла в темницу и заставила моё сердце сойти с ума. Я начал ощущать себя в большей степени Вороном, чем преподобным Ксандером.

Священник замолчал, но все же напоследок добавил:

— Спросишь, почему? Потому что Ксандеру нельзя целовать тебя, а Ворону можно. Потому что священнику запрещено жениться, а Ворон может всё! — он отвёл взгляд: — И я сошёл с ума. Решил вновь стать сыном Железного Когтя и покончить с жизнью священника…

Я смотрела на него во все глаза, не в силах поверить услышанному.

— Значит, ты оставил свой сан ради меня?

Ксандер тяжело выдохнул и горько усмехнулся.

— Как видишь, пришлось примерить эту рясу обратно, — сказал он, указав на своё одеяние. — Надеялся, что не придётся. Я действительно распрощался со своим прошлым, чтобы взять тебя в жёны. Но пришлось вернуться. Ксандер снова жив. И теперь он — владелец этого поместья. А я так хотел, чтобы им владел Ворон!

Я почувствовала, как моё сердце сжалось.

Больше я не сомневалась в искренности преподобного — эти глаза не могли лгать. Все мои сомнения растворились, и сердце наполнилось трепетом и волнением.

— Что же нам теперь делать? — вырвалось у меня.

Ксандер протянул руку и нежно коснулся моей щеки.

— Пока не знаю, — прошептал он. — Но я знаю одно: я люблю тебя, Евангелина. Люблю и в облике Ворона, и в рясе священника…

И, наклонившись, он снова меня поцеловал…

Глава 43.