Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)

Почему-то захотелось растрясти его на правду и обязательно посмотреть, что с ним происходит. Но священник аккуратно вырвал руку из моего захвата и демонстративно завел её за спину.

— Дочь моя, отдыхайте. Вы сегодня проделали большую работу.

— Снова за мной следили? — спросила я, прищурившись.

— Нет, я просто видел, как вы порхаете из одного угла в другой, общаясь со своими подчинёнными. Что ж, ваше усердие достойно похвалы. Отдыхайте!

Он явно хотел отвязаться от меня. Ему было, что скрывать. Но я не собиралась отступать так просто, оправдываясь тем, что врага нужно держать ещё ближе, чем друга.

— Я провожу вас, преподобный Ксан. Очевидно же, что вам трудно идти.

Никогда не думала, что у священников может проявляться мужское самолюбие. По идее, они должны были быть бесполыми. Но Ксандер меня удивил. Он оскорблённо вздёрнул подбородок, посмотрел на меня с напряжением и сказал:

— Дочь моя, я вполне прекрасно себя чувствую. Вам лучше пойти к себе.

О, проявился характер! Что ж, негативный результат — тоже результат.

Не только вы, уважаемый священнослужитель, будете препарировать меня своим взглядом, но и я намереваюсь узнать о вас побольше.

Настаивать не стала. Нахрапом такого человека не возьмёшь. Он выпрямился, поклонился и с достоинством ушёл прочь, хотя мой наметанный глаз с легкостью заметил несколько нервные движения его походки. Его рана была серьёзной, как бы он это ни скрывал.

В последующие несколько дней я обнаружила две вещи. Первое — за мной следят. Довольно неумело, но настойчиво.

Периодически замечала нескольких бородатых субъектов, которые под видом безделья слонялись вокруг, но не сводили с меня глаз. Значит, муженёк и его папаша продолжают меня опасаться. Во-вторых, настроение слуг заметно изменилось. Они шептались по углам, и на сей раз причиной их настроения была не я.

Кажется, о репутации ведьмы давно забыли. Назревало что-то совершенно иное. От меня уже не шарахались. Многие уважительно кланялись, поняв, что шутки со мной плохи. Приказания воспринимались всерьёз.

Это радовало, конечно.

Обнаружив в поместье нескольких древних старушек, включая свою няню, я объявила, что работать они теперь будут половину рабочего дня. Если это и вызвало какое-то возмущение, я его не заметила. Моей задачей было проявление недюжинного благородства, которое помогло бы растопить сердца слуг.

Да, всегда найдутся те, кто это благородство назовёт дуростью. Но многие, у кого ещё осталось сердце, поймут, что я ищу истинной справедливости.