Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)

— Хорошо, буду надеяться на ваше благородство, — отвечаю я, стараясь излучать не меньшую твёрдость. — Скажите, слышали ли вы, что в этом поместье некоторое время назад останавливался некий преподобный Ксандер?

При звучании этого имени тень пробегает в глазах Ворона, и это не ускользает от моего внимания. Но тень столь мимолётна, что только очень внимательный глаз мог бы её заметить. А я внимательна — работа у меня такая.

Горец делает вид, что ему всё равно, но меня не обманешь.

— Да, слышал о таком, — произносит он как можно более беспечно.

— Вы знаете, что он умер?

— Знаю, — отвечает Ворон и зачем-то отводит глаза. Ну вот, ещё один провальный жест. Жест, доказывающий, что он как минимум лукавит.

— Кто он вам? — спрашиваю прямо и без обиняков. — Кем он вам приходится? И не надо говорить, что никем. Вы почти идентичны!

Ворон надевает маску — насмешливую, любопытную. Но я вижу эту фальшь.

— Почему он вас так интересует? — отвечает вопросом на вопрос. Ну да, обычная тактика тех, кто отчаянно ищет правдоподобный ответ.

Начинаю злиться.

— Вы обещали говорить правду, — шиплю я, как змея. — Не уходите от ответов!

Ворон тяжело выдыхает, а потом устало смотрит мне в глаза.

— Хорошо, давайте назовем его моим родственником, — произносит он несколько раздражённо.

— Насколько близким родственником? — требую ответа я.

На лице горца появляется удивление.

— И всё же, зачем вам это? Он важен для вас, этот преподобный?

Подобный вопрос застаёт меня врасплох. Я даже не знаю, успеваю ли спрятать своё смятение.

— Я уважала этого человека, — произношу твёрдо, стараясь скрыть истинные чувства. — Его смерть стала для меня ударом. Я хочу почтить его память. Скажу даже так: я помогаю вам ради памяти о нём!

— Очень интересно, — произносит Ворон несколько удивленно, но при этом насмешливо и переплетает крепкие руки на груди.

— Ничего интересного, — парирую я. — Это дань уважения хорошему человеку.

— И чем же он так хорош? — интересуется горец со странной ухмылкой.

— Вам этого не понять, — отвечаю я, отворачиваясь и показывая этим, что разговор окончен.

Да, я ожидала лучшего. Более серьезных ответов, что ли. Более емких. Однако в разуме всплывает ещё один момент.

— Каким образом горец, ваш родственник, мог оказаться священником? Разве ваша религия позволяет горцам становиться иноверцами?

Кошусь на ворона с плохо скрываемым любопытством. Тот пожимает плечами.

— Горцы — люди свободные.