– Хотелось бы, так сказать, обратной реакции…
В магазин зашел какой-то подозрительный тип, который, комкая в руке несколько десяток, напоминающих промокашки, сразу двинулся к витрине. Судя по устремлению зрачков, расширенных до копеечной монеты, его интересовал огромный таз с мороженой мойвой.
– Сидельников, объясните, пожалуйста, товарищу… Я хотел бы, чтобы вы вспомнили одного человека, который три дня назад покупал у вас рыбу… – За спиной советника раздался грохот, возмущенный хриплый клекот и звук, похожий на тот, когда по отшлифованному бетону волокут мешок с цементом.
Кряжин, хотя и стоял спиной, хорошо понимал, что происходит – Сидельникову нельзя говорить «нет». Для местных же коммерсантов зрелище было, вероятно, в диковинку. Дождавшись, пока восторг в их глазах сменится вниманием, советник продолжил: – Три дня назад человек лет около пятидесяти пяти на вид, в дубленке, в норковой шапке и нетрезвый, покупал у вас рыбу…
– Моя была смена, – пробасила та, что обвиняла.
– Порядочный мужчина: «спасибо», «пожалуйста», «будьте добры»… Я разрешила ему даже выпить у столика. Он меня приглашал, но я на работе не пью.
Прозвучало это так, что Кряжин непроизвольно почесал в ухе: «А вот вне работы – хоть ведро».
– Так…
– Потом он еще выпил и закусил язем.
– Так…
– Потом еще граммов сто. И снова – под язя.
– Сударыня, я очень занятой человек. Не могли бы вы для меня, как исключение, ваш рассказ слить воедино? Для целостного, так сказать, восприятия.
– А че тут сливать? Выпил еще пару раз, осовел. Сначала молчал, а потом разговорился. Все твердил, что таксисты в городе глуповатые – велел, мол, на Героев Труда везти, а его на Героев привезли. Впрочем, он уже, когда вошел, поддатый был."
"– Сейчас и проверим, – пообещал Кряжин. – Штопор просил?
– Нет, – был ответ.
– Значит, правильно – коньяк он начал пить до вас. У него было что с собой?
– Бутылка коньяка.
– Это мы уже выяснили, – терпеливо заметил Кряжин. – А в другой руке? Язь? Или, быть может, он вошел с сумкой? Папкой? Санками?
– Ну, вы скажете тоже… Санками… Он же взрослый мужик, – она посмотрела на Кряжина взглядом, полным провинциального недоумения.
– С перстнем! А зашел, кажется, с чемоданчиком таким, плоским.
– «Дипломатом»? – помогла директор, наиболее впечатленная недавним поступком «прокурора».
– Я понял. А какого цвета был чемоданчик? Не помните… – «А перстень помнит», – с досадой констатировал советник.
