Массовое убийство, после которого четверо образованных, занимающихся синтезом белка в космосе мужей преставились, а один с тех пор ездит в коляске, улыбается и говорит фальцетом, не видя, к кому обращается, совершил старший научный сотрудник отдела НИИ. Он, собственно, на кофе пригласил одного начальника, ибо только тот мешал его продвижению по служебной лестнице. Однако начальник пришел, как водится, не один, а привел весь коллектив. И привел тогда, когда старший научный сотрудник бегал за коньяком к кофе. А когда пришел, все пятеро уже наслаждались неповторимым ароматом «Амбассадора», разбавленного нитратом таллия.
Но сам он стал пить чай, потому что кофе ему было нельзя – у него гипертензия. Правда, потом, на допросе, я, старый гипертоник, задал ему пару вопросов и понял, что в тот раз он чай пил не по причине высокого артериального давления. У него давления вообще нет. Он склонен с гипотензии. Знаете, что это Желябин? Это когда нужно пить кофе и жрать килограммами шоколад, чтобы не упасть в обморок от недостатка этого самого давления.
Вот так, Кирилл Сергеевич… Вот вам и геноцид русской науки. Поосторожней вы с ним, с геноцидом-то… А поначалу мне начальник Следственного управления все уши прожжужал – езжай, говорит, Иван Дмитриевич… Империалистические хищники нашу науку под корень…
Словом, выгонят меня с работы, Желябин, уйду в медбратья… А что? Уколы делаю… Рвоту – вызываю… У всех практически… Рот в рот подышать – раз плюнуть… Словом…
За последние четверо суток Кряжин и Сидельников спали два раза по четыре часа.
Сейчас сотрудник МУРа спал уже полчаса. Кряжин заснул только что, забыв положить на тумбочку часы, снятые с левой руки. Желябин проворочался всю ночь, уснув лишь ближе к пяти часам утра. Но с кровати встал лишь однажды. Ровно в половине первого он вышел из номера, спустился вниз и позвонил по телефону жене.
– Когда будешь? – интересовалась та."
"– Теперь не знаю, – ответил он и поднялся в номер, чтобы до рассвета пролежать с открытыми глазами.
Еще несколько часов назад он этого московского гостя ненавидел.
Он его презирал за умение отталкивать от себя людей. Сейчас же Кряжин притягивал его к себе, и заснуть начальник «убойного» отдела не мог именно потому, что не понимал причину таких превращений, ибо в поведении советника не изменилось ровным счетом ничего, а вот в отношении Желябина к нему – все.
Не из-за истории же с солью таллия, в самом-то деле…
Желябин не видел в темноте Сидельникова, но слышал его сап и неровное дыхание.
