Пряная штучка

Тот же господин Палмер. Вы хотите все потерять?

– Что вы пытаетесь сказать? – вопросом на вопрос ответила я.

– Я готов купить землю дороже ее стоимости и даже готов приплатить за лавку, хотя, по сути, она не стоит даже помятого шиллинга.

Неожиданно я почувствовала себя ужасно оскорбленной. За все эти сумасшедшие дни мне в голову ни разу не пришла мысль просто избавиться от дядькиного наследства. Продать землю, имущество, если оно хоть чего-то стоило, вернуться в Кингсбург и жить себе дальше. Боясь, что если открою рот, то покрою управляющего с ног до головы ругательствами и даже маменьку его припомню, я прикусила язык.

– Слышал, что вы хороший репортер, – продолжил делец. – Продайте землю, откройте в Питерборо собственную газету и занимайтесь любимым делом. Или вообще вернитесь в столицу к привычной жизни.

– Мне нравится то, чем я занимаюсь, и моя жизнь в лавке пряностей тоже нравится, – сухо возразила я и уточнила: – То есть в залог землю вы не возьмете?

– На год под тридцать шесть процентов, – безжалостно улыбнулся он.

– Вы с ума сошли? Даже в монетном дворе Кингсбурга… не бывает таких процентов!

– Но мы-то не в столице, госпожа Колфилд, а в Озерном крае. Таковы мои условия, – развел он руками, намекая, что других монетных дворов не имеется. – Извините.

– Не извиню, – кивнула я, давая понять, что глава королевского учреждения просто не имел права вести себя как ростовщик.

Поднявшись, оправила строгий жакет и, подхватив с кресла пальто, потянулась за бумагами. Однако мужчина схватил папку с другого конца, не давая ее забрать.

– Послушайте, Александра. Неужели вы думаете, что сможете долго держать на плаву лавку пряностей? Не спорю, задумка выше всяких похвал и исполнено с огоньком, но как много банок перца нужно продать, чтобы до зимы отдать долг в четыре с половиной тысячи золотых.

Вообще-то, на двести золотых меньше – их я уже накопила и собиралась через поверенного отослать Маринованному Огурцу, но говорить об этом дельцу было глупо.

– Вы разоритесь, – предрек он провал.

– Не хороните меня раньше времени, – усмехнулась я и выдрала папку из толстых пальцев противника. – Прощайте!

– Не зарекайтесь, госпожа Колфилд, – донеслось мне в спину. – До встречи.

Из здания монетного двора я вылетела как ужаленная. Глаза кололо от слез. Я шла быстро, кутаясь в шаль и сердито стуча каблуками по брусчатке. Потом, отупевшая от обиды, таращилась бессмысленным взором в окно омнибуса, возвращавшего меня в Питерборо.