Пряная штучка

– Как напиток? – попыталась отвлечься я от голодных мыслей, хотя в уме-то невольно гадала, будет ли большой наглостью выставить гостя, а потом отнять у квартиранта половину ужина.

– Кардамон немножко островат, – признался Фред.

– Островат? – удивилась я и прихлебнула из кружки. От крошечного глотка показалось, будто язык и десны обожгло, хотя питье давно остыло.

Лавочник кашлянул в кулак, потер шею, попытался прочистить горло. Губы его вдруг начались надуваться, словно изнутри кто-то накачивал воздух. Никогда такого не видела!

– У меня такое чувство, как будто я съел ложку жгучего перца, – признался он.

– Перец? Божечки! У тебя же аллергия на перец!

Вскочив из-за стола, я бросилась к банке с кардамоном и, попробовав пряность на вкус, принялась отплевываться. Вместо восточной специи внутрь кто-то засыпал пряный жгучий перец от нового поставщика, с такой остротой, что к нему приложили длинную инструкцию и посоветовали не добавлять в еду больше трети унции. А я-то думала, что кардамон старый попался, поэтому пах по-иному…

– Фреда отравила? – чуть слышно пошутил Этан.

Секундой позже раздался тяжелый грохот и звон разбитой посуды. Мы резко оглянулись к обеденному столу, но лавочника там не было. Он без сознания валялся на полу.

– Похоже на то, – ошеломленно кивнула я.

Терять время на то, чтобы привезти целителя в лавку, мы побоялись. Кое-как заставили Фреда выхлебать горькую настойку из лавра, помогающую при аллергии, и поволокли в городскую лечебницу. К несчастью, в узкой торговой улочке было невозможно найти извозчика.

Подозрительно хрипящего врага Этану пришлось взвалить на спину и тащить на проспект, где обычно дожидались клиентов наемные экипажи. В расстегнутом пальто я семенила следом и от страха не чувствовала холода. Ноги Фреда безвольно волочились по брусчатке, и в голову почему-то лезли совершенно идиотские мысли о том, насколько сильно исцарапались мыски туфель.

Забраться в салон экипажа с грузом на закорках оказалось тяжело. Этан перевалил лавочника в проход.

Фред плюхнулся спиной, глухо стукнувшись затылком о пол.

– Надеюсь, у него крепкий череп, – пробормотала я, помогая плотнику посадить болезного на скамью. Бедняга лавочник, походивший на безвольный куль, все время сползал. Я была вынуждена подпереть его плечом, чтобы сидел ровно, как болванчик, но едва экипаж тронулся, как он с размаху уткнулся носом мне в колени и принялся кряхтеть, словно собирался отдать концы.

– Не покидай меня, – себе под нос пробормотала я.