Пряная штучка

А потом пошел дождь…

Настоящий, стеной, совершенно непохожий на осенние дождички, что слегка обрызгивали городок в прошлом месяце. Зарядил так, что спать было невозможно. Звонко застучал по окнам, забарабанил по крыше. Я крутилась в кровати, пытаясь задремать хотя бы на часок. Ложилась на правый бок и на левый, устроилась на спине, раскинув руки и ноги звездочкой, потом поняла, что замерзла. Решила подкинуть поленьев в камин, но немедленно босой ногой наступила в ледяную лужу и от неожиданной подлости тихо пискнула.

Ошибки не было, на полу действительно разлилась приличная лужа!

Пришлось забраться на кровать, чтобы отыскать источник неуместной в доме влаги. Балансируя на перине, исследовала потолочную балку. По ней сбегала дождевая вода. Медленно и тяжело на пол срывались крупные капли.

С каких пор у меня протекает крыша? В смысле в моем доме протекает крыша?

– У тебя еще и крыша течет?! – возмущенный вопль Этана пробился через две стены и банную комнату, переделанную из чулана.

– С моей крышей все в порядке! – заорала я в ответ. Наверное, если бы не дождь, то услышали бы соседи по торговой улочке.

– Тогда почему мы спим в луже?!

– Чего ты у меня спрашиваешь, если рядом Ирвин лежал?!

– Я ни при чем! – донесся голос подмастерья. – Тут течет с балок.

– Вот! – прогрохотал Этан. – Слышала?

– Ты живешь здесь бесплатно, так что не жалуйся! – огрызнулась я.

В коридоре раздался твердый стук голых пяток по дощатому полу.

Соскочив с кровати, как была, в ночной фланелевой рубашке до пят, я вылетела из спальни и немедленно наступила в натекшую лужу. Ойкнув, отпрыгнула обратно. Этан, видимо, уже вкусивший прелесть ледяного купания, стоял на одной ноге, как цапля, а Ирвин в ночном колпаке держал свечу и оглядывал потемневший потолок. Сверху весело плюхало, словно на втором этаже случилась радостная весенняя капель.

Мы с плотником встретились глазами.

– Подставим ведра? – миролюбиво предложила я.

Задействовано оказалось все, что не протекало и вмещало воду: деревянные шайки, котелки, ведра, а лестничные ступеньки облепили обеденные миски, потому что, в отличие от посуды, дождь не заканчивался.

Когда дом наполнился перезвоном, а все лужи были собраны, время перевалило за полночь. Глаза слипались. Стало плевать и на дождь, и на протекавшую крышу, лишь бы уснуть.