Пряная штучка

Пришлось приготовить несколько бутылок и отдать на пробу в городской трактир. На следующее утро, еще до открытия, в двери колотил сам хозяин питейного заведения, чтобы дать заказ на партию.

К слову, ночью в четверг кто-то снова стащил вывеску, и настроение у Этана улучшилось. Ровно на пять минут.

Свидание с осложнениями

– Сорок шиллингов за все! – объявил старьевщик, разглядывая сокровища из садового домика.

– Вы, верно, шутите, уважаемый! Смотрите, какая преотличная тяпка! – уронив на землю вязаную шаль, для наглядности я схватила ржавую тяпку, ровесницу торговой лавки, и потрясла в воздухе.

С остервенением я вонзила ржавый нос садового инструмента в землю. Раздался предательский треск, и черенок хрустнул как раз у железного основания.

– Ладно, тяпка была плохим примером, – пробормотала я, поднимая шаль, а заодно белый горшок с удобной ручкой и большим синим цветочком на пузатом боку.

– Дамочка, никто не будет сажать цветы в ночную вазу, – сморщился от вида посудины старьевщик. Непрошено в голове мелькнула мысль, что именно наполняло вазон прежде, чем в доме был поставлен человеческий ватерклозет. Я моментально горшок отбросила.

– А как вам вот это? Настоящая фарфоровая кукла двадцатилетнего возраста, – потрясала я игрушкой, наряженной в почерневшее от пыли кружевное платьице.

– У куклы выколупан глаз.

– Правда, что ли? – Я посмотрела в личико игрушки, глаза действительно не имелось. Оставалось изобразить праведный гнев: – Не понимаю, вы старье скупаете или бриллианты в залог берете?!

Нам обоим становилось очевидно, что бой за стоимость моего, вернее, дядькиного хлама был проигран. Я начала замерзать и хотела вернуться в тепло.

– Сколько, вы говорили, дадите за все эти богатства?

– Тридцать шиллингов.

– Вы говорили сорок! – возмутилась я.

– Тридцать пять, – надул щеки старьевщик.

– Сорок, и ни пенни меньше!

– Тогда тоните в своем хламе. – Он развернулся и уже направился к задней двери дома.

Я немедленно припомнила, что попросила приехать старьевщика, когда не захотела платить мусорщикам за перевозку рухляди на городскую свалку.