Пряная штучка

Чая или хотя бы утки (им же купленной) ему тоже не предложили. Печально улыбнувшись на прощанье, голодный кавалер растворился в ночи.

В одиночестве банной комнаты, растирая ушибленный зад обезболивающей мазью, я призналась самой себе, что свидания хуже у меня еще не бывало. Расстроенная до желания убить кого-нибудь из соседей по дому я уснула, едва коснувшись головой подушки.

– Алекса! – Стаффи трясла меня за плечо. – Алекса, проснись! Немедленно!

От недосыпа виски прострелило острой болью, и я с трудом приоткрыла глаза.

Надо мной, высоко держа свечу, склонялась испуганная подружка с папильотками на голове. Комната была погружена в ночную темноту, камин почти потух.

– Чего? – Я резко села на кровати и тут же закряхтела. От вечерних приключений – прогулки, плясок и позорного падения – все тело ломило, как будто накануне меня побили.

– Призрак висельника на нашей вывеске! – трясущимся пальцем ткнула она в слепое окно, вообще-то выходящее в сад.

– Стаффи, может, вам с Ирвином заселиться в одну комнату? – ощетинилась я.

 – Ему тоже вечно привидения мерещатся. Будете перед сном друг друга подбадривать или спать по очереди…

– Клянусь тебе! – перебила меня подружка. Впечатлительностью Стаффи никогда не страдала, но сейчас действительно дрожала от ужаса.

– Хорошо, – сдалась я, откидывая одеяло. – Пойдем проверим.

В сторону торговой улицы на втором этаже выходило только одно окошко в самом конце коридорчика. Сейчас рама хлопала от сквозняка. От порыва ледяного воздуха свеча погасла, фонарь на улице снова не зажгли, и мы с подругой погрузились в кромешную темень.

– Ты зачем окно открыла? – съежилась я от холода. – Опять подымить папиросой хотела?

Стаффи прятала портсигар в ящике с исподним, но шила в мешке не утаишь, как не утаишь пагубную привычку от соседей по дому.

– Свежим воздухом дышала, – огрызнулась она.

– Свежий воздух пах табачным дымом? – забрюзжала я, подходя к окну. – Где висельник?

– Внизу! – жалобно проскулила подруга.

 – Осторожнее! Он разговаривает.

Перегнувшись через подоконник, я высунулась на улицу и посмотрела вниз. Со штыря, к которому крепилась вывеска, свисала темная фигура…

Мать моя женщина! Висельник! Всамделишный!

В жилах заледенела кровь, а от слепящего страха одновременно и паралич напал, и дар речи исчез.

– Он там? – прошептала Стаффи.

Словно услышав шевеление сверху, призрак самоубийцы резко поднял голову. Во мраке сверкнули белки.