— Об этом не беспокойся. И, кстати, тебе бы надо связаться с доктором Мантом.
Я набрала номер его матери в Лондоне и, не дождавшись ответа, оставила сообщение с просьбой срочно позвонить. Положив трубку, я возвратилась к дивану и села рядом с Люси.
— Как дела?
— Посмотрела катехизис, но к конфирмации пока не готова.
— Будем надеяться, этот день однажды настанет.
— И голова болит.
— Сама виновата.
— Ты абсолютно права. — Она потерла виски.
— Почему ты повторяешь одни и те же ошибки? — не удержавшись, спросила я.
— Сама не знаю. Может, из-за того, что постоянно приходится себя контролировать. Все агенты в таком положении. Неделю держатся, а в пятницу срываются.
— Что ж, на этот раз ты, по крайней мере, оказалась в безопасном месте.
— А ты никогда из себя не выходишь, да? — Люси посмотрела мне в глаза. — Я, например, ни разу не видела, чтобы ты потеряла контроль над собой.
— Я просто не хотела, чтобы ты это видела. С твоей матерью такое случалось постоянно, она все время срывалась, а тебе был нужен кто-то, рядом с кем ты чувствовала бы себя в безопасности.
— Ты не ответила на мой вопрос, — не отставала Люси.
— Ты имеешь в виду, напивалась ли я когда-нибудь?
Она кивнула.
— Гордиться тут нечем. — Я поднялась. — Пойду спать.
— Так что, больше одного раза? — бросила мне вслед племянница.
Я остановилась в дверях. Повернулась.
— Люси, за свою долгую, нелегкую жизнь я много чего сделала. И я никогда не судила о тебе по тому, что делала ты. Меня беспокоит, что ты сама можешь пострадать из-за своего поведения.
— Я снова мысленно отругала себя за то, что не смогла выразиться четче и определеннее.
— Ты и сейчас беспокоишься?
Я улыбнулась.
— И буду беспокоиться. До конца жизни.
Я прошла к себе и закрыла дверь. Положила на кровать «браунинг». Приняла таблетку «бенадрила», без которой не смогла бы сомкнуть глаз.
Проснувшись на рассвете, я обнаружила, что уснула с включенной лампой и последним номером «Журнала Американской ассоциации юристов» на коленях.
Я встала, вышла в холл и увидела, что дверь в комнату Люси открыта, а ее постель не разобрана.
В гостиной, на диване, тоже никого не было. Я поспешила в столовую и выглянула в окно. На траве и брусчатке лежал иней. «Субурбана» на месте не было.
— Люси, — пробормотала я, словно она могла услышать. — Черт бы тебя побрал, Люси.
10
Утром я, вопреки обыкновению, опоздала на десять минут к утренней летучке, но никто ничего не сказал и как будто даже этого не заметил.
