Ну, знаешь, чтобы быть с ним рядом, ездить с ним.
— Это абсолютная неправда, — рассердилась я, садясь в постели. — Я согласилась поработать консультантом-медэкспертом, потому что директор попросил об этом Бентона, который, в свою очередь, попросил об этом меня. Было именно так, а не наоборот. Я помогаю в расследованиях, оказывая услугу ФБР и…
— Тетя Кей, — перебила меня Люси, — ты вовсе не обязана в чем-то оправдываться.
Но меня было уже не остановить.
— Это возмутительно, что люди говорят такие вещи. Я никогда не смешивала дружеские отношения с профессиональными.
Люси немного помолчала, потом покачала головой.
— Речь идет не просто о дружбе.
— Мы с Бентоном очень хорошие друзья.
— Не просто друзья.
— В данный момент — да, просто друзья. И тебя это, кстати, не касается!
Люси вспыхнула и встала с кровати.
— Тебе не за что злиться на меня.
Она ждала ответа, но я молчала, потому что едва сдерживала слезы.
— Я лишь передаю тебе то, что слышала сама, чтобы для тебя не стало сюрпризом, когда ты услышишь это от других.
Я опять ничего не сказала, и она повернулась к двери.
— Подожди. — Я удержала ее за руку. — Я не злюсь на тебя. Постарайся понять. Пожалуйста. Это естественная реакция на то, что мне приходится слышать. Думаю, ты сама чувствуешь то же самое.
Люси отстранилась.
— А почему ты думаешь, что я никак не реагировала, когда слышала что-то такое?
Она выбежала из комнаты, а я с отчаянием подумала, что моя племянница — самый трудный для общения человек из всех моих знакомых.
Мы схватывались и спорили постоянно, и она никогда не смягчалась, не убедившись, что я получила, по ее мнению, по заслугам. Как же это несправедливо, с горечью подумала я, спуская ноги на пол.
Я провела ладонью по волосам — день обещал быть нелегким. Настроения не добавляли и мои ночные сны, полузабытые, стершиеся, но оставившие странное, неприятное ощущение. Я смутно помнила воду и каких-то грубых, жестоких людей. Помнила, что у меня не ладилась работа и что мне было страшно. Я приняла душ, накинула халат, сунула ноги в шлепанцы, а когда вышла, Марино и Люси, уже полностью одетая, сидели в кухне.
— Доброе утро, — сказала я, словно ни с кем из них сегодня еще и не виделась.
— Привет. Да уж, доброе. — Марино выглядел так, словно не спал всю ночь и теперь ненавидел весь мир.
Я пододвинула стул и подсела к маленькому кухонному столику. Солнце поднялось уже высоко, и снег как будто пылал в его лучах.
— Что случилось? — спросила я, не выдержав молчания.
