В этой комнате Саша был подростком и, кажется, до сих пор им остался, хотя самому уже двадцать два года. Медали, кубки, хоккейные шайбы, боксерские перчатки, постеры с рокерами и рэперами. Эта комната служила идеальным отражением своего хозяина. И очень приятно, что в этом отражении есть место и для меня тоже.
Присев на край кровати, я достала из рюкзака тест-полоску, пытаясь прокрутить в голове варианты начала этого разговора. Но ничего не шло. Абсолютный штиль мыслей, где я одна в панике бегаю по пустому острову, хватаясь за голову.
Что он скажет? Как отреагирует? Я даже не представляю. Саша горячий, эмоциональный, вспыльчивый, его настроение может поменяться в секунду. Предугадать хоть какую-то его реакцию очень сложно.
— Руфина, можешь… — без стука в комнату быстро шагнула Ольга Васильевна и осеклась, наверняка, успев увидеть тест-полоски, которые я поспешно попыталась спрятать в карман толстовки. — Что это у тебя там?
— Ничего, — ответила я торопливо, чувствуя, как пересохло в горле.
"
"— Я видела. Это тест на беременность? — нависала надо мной сухая и физически, и на эмоции женщина. — Ты беременна? Ты понимаешь, что это значит?
— Я бы хотела обсудить это для начала с Сашей. Не с вами, — ответила я достаточно сдержано и встала с постели, чтобы не казаться ни ей, ни самой себе такой маленькой, какой прямо сейчас я чувствовала себя внутри.
— Это конец всему, — выдохнула Ольга Васильевна. Театрально накрыла рот ладонью и отошла к окну, чтобы так же театрально в него смотреть и говорить.
— Это конец всему. Саша же похоронит себя в этой дыре. Из-за тебя.
— Почему вы так решили? У нас будет ребенок, мы можем пожениться…
— Ты соображаешь, о чем сейчас говоришь?! — рявкнула Ольга Васильевна и подошла ко мне вплотную. — У Саши есть мечты, перспективы… Он уже всё решил, знает, где будет работать после учёбы. У него спортивная карьера, ради которой ему придется ездить по всей стране, а возможно, и по миру.
И ты хочешь лишить его всего? Посадить в сраные пеленки и подгузники?
— Почему вы видите всё в таких плохих красках, может…
— Не может! — крикнула Ольга Васильевна, схватившись за голову. — Я знаю своего сына лучше любой его подстилки! — эти слова задели меня до глубины души, заставив проронить сдерживаемые слёзы. — Думаешь, вы сейчас поворкуете и всё наладится? На аборт он точно тебя не пошлёт.
