Материнское сердце билось в постоянной тревоге, боясь того, что Саша может выкинуть в любую секунду.
В один из моментов Саша поднял свою левую руку, развернув ребром к себе и, нахмурившись, тут же опустил, посмотрев на меня так, будто был готов сказать мне пару крепких, весьма матерных слов.
Он психует на меня за то, что у его дочери тоже есть маленькая едва заметная родинка у основания мизинца на левой руке?
— У тебя так волосики вьются, доча, у шеи, — пропустила я волосы дочки между пальцами.
Не будем показывать, у кого волосы вьются так же. — И глазки такие тёмные-тёмные. Как смородинки, — послала я дочери воздушный поцелуй, кажется. Не будем показывать пальцем, в кого у неё такие глаза. Потому что обладатель их глаз был готов прямо сейчас просверлить дыру в моей щеке своим взглядом.
— Так, Настюх, почесали на прогулку. У тётки выходной, она хочет гулять, — Арина быстро взяла Настю в оборот и вывела её из-за стола.
— Рано же ещё гулять! — возмутилась Настя.
— Спорим, что я первая оденусь на прогулку? — хитро ухмыльнулась Арина.
Запрещенный приём, но иногда он бывает весьма действенным.
— Нет, я первая! — Настя со всех понеслась в свою комнату.
Через несколько минут смех и притворные толкания девчонок в прихожей затихли. Хлопнула входная дверь.
Мы с Сашей остались в квартире одни. Гнетущее молчание затянулось, но я не спешила говорить. У меня не было вопросов к Саше, а вот у него ко мне, наверняка, их было вагон и куча маленьких тележек.
— Спрашивай, — нарушила я молчание.
Саша медленно поднял взгляд от стола и перевел на меня. В карих раскрасневшихся глазах читалось что-то сродни отчаянию, злости и бешенству.
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что не хотела ставить тебя перед выбором, — ответила я, глядя Саше в глаза прямо и без фальши.
— Каким выбором? — его густые брови сошлись над переносицей, а тяжелый взгляд налился кровью. — Что ты несёшь, Руфи?
— Выбором между мной и твоим будущим, Саш.
Скажи честно, узнай ты тогда, в своей комнате, о том, что я беременна, что бы ты сделал? Как поступил бы тогда?
— Что за идиотский вопрос, Руфи?
— Как бы ты поступил, Саша? Просто ответь мне.
— Как? Я был бы счастлив, Руфи. Счастлив! Я бы горы свернул, мир положил к твоим ногам… — Саша всё больше переходил на крик, не выдерживая накала эмоций, рвущих его изнутри. — А сейчас я смотрю на свою дочь и слышу, что для неё я просто левый хрен с горы.
