Приданое

Далёко нынче слыхать колокола на заутрене, как станет, бывало, дьячок звонить, взобравшись на колокольню, так и полетит, поплывёт звон над землёй, тревожа душу, радуя сердце, покрывая невидимыми сильными крыльями всю Русь-матушку. Заалели яркими каплями ягоды земляники в густой траве, заголубели колокольчики полевые, вылетели на работу пчёлки-труженицы. Деревенский народ весь в делах теперь, в заботах. Долго разговоры о Софье не смолкали на устах у людей, всё судили да рядили они, куда могла пропасть девка. Бабы у колодца судачили, мужики в поле балакали, а всё одно – к общему мненью не пришли, и толку от разговоров тех не было, так болтовнёй пустою всё и осталось, Софью же не нашли.

Одни говорили, что нарочно она в топи пошла, с горя, оттого, что была ущербною и одинокою, да и утопла там, другие считали, что пошла она по травы в лес и ненароком заблудилась, ушла далеко от деревни, третьи и вовсе выдумывали, будто сбежала Софья с заезжим цыганом, который де польстился на её красоту и с собою позвал, как раз табор недавно стоял за три села отсюдова… Одним словом, что только не болтали. Да время своё берёт, мало-помалу забываться стало. У кажного, известно своё дело, свои заботы, свои печали да радости.

Один Иван ходил сам не свой. Думы тяжкие думал. Залегли у него на лбу две глубоких борозды. Бывало, собирался он и уходил в лес, до самой ночи всё бродил, каждый куст, каждый овражек по сто раз обходил, осматривал – всё искал милую свою. Да только нигде и следа её не было. Мать Иванова на сына с беспокойством посматривала, по пятам за ним ходила, всё боялась, как бы он руки на себя не наложил.

Иван в сарай – и она за ним, он в поле – и она следом, он к соседям – и мать поспешает.

– Да что ты ходишь за мной? – не выдержал он раз, выругался.

– Да я ничего, – опустила матушка глаза, – Я так.

– Нечего за мною следить, ничего со мной не сделается, – сказал, как отрезал.

А матери всё тяжко на сердце-то, вот и решилась она как-то, думая свои думы тяжкие к ворожее одной сходить, жила та недалёко, через пару деревень отседова.

Молодая вовсе девка, сказывали про неё люди, а такое говорит, что дрожь берёт – всё видит, всё знает! Ну, задумано, сделано. Собрала корзину гостинцев, да и пошла в дорогу.

Встретила её ворожея ласково, приняла хорошо, и вот какие слова сказала:

– Жива та, которую сын твой ищет. Только сокрыта она от глаз людских. Кто-то сделал так нарочно.

– Нешто и вправду цыган её выкрал? – ахнула мать Ивана.