Приданое

Бери же сына-то!

Софья протянула руки и бережно приняла из рук повитухи тяжёлый, горячий и влажный свёрток, который чмокал и кряхтел.

– Молоко ищет богатырь, – засмеялась тётка Кима, – Приложи его к груди. Вот так, правильно. Всё на лету схватываешь! Только не повёртывайся покамест, нельзя ещё.

Софья смотрела, как младенец, пухлощёкий и розовый, смешно открывает ротик и берёт грудь, как довольно и с аппетитом, жадно чмокает молоко, гладила его белые волосики, целовала его лобик и сердце её переполнялось такой безграничной, всеобъемлющей любовью, что, казалось, сейчас не выдержит оно, не вместит такой силы, разорвётся от радости.

– Я его вижу, тётка Кима, вижу, – засмеялась она сквозь слёзы.

– Хорош богатырь, правда?

– Ой, хорош, самый красивый на свете, сыночек мой родимый.

– Как назовёшь-то дитятко?

– Матвеем назову, в честь дедушки.

– От старый обрадуется! – всплеснула руками тётка, – Такая честь выпала разом. И прадедом стал, да ещё и назвали внучонка в его честь.

– Кабы не дедушка, не было бы ничего – ни меня, ни сыночка моего, – прошептала Софья.

– Что верно, то верно, Матвей он такой, уж до чего сердцем добрый, – закивала тётка Кима, – Ну, давай, я всё уберу тут, да будем счастливого деда звать, чай уж извёлся весь тама.

***

Иван вернулся к лошади и встал подле неё, не зная, что делать, по уму стоило бы ему поворачивать домой, да только сердце шептало иное. И тут, вдруг на дорогу выбежал заяц, и, сев напротив Ивана, навострил длинные уши, шевеля ими, и будто говоря:

– Ну, чего стоишь, глядишь? Идём скорее!

Что-то ёкнуло вдруг в сердце парня.

Иван выехал, не сворачивая с большой широкой дороги, на какую-то поляну и остолбенел – прямо перед ним стояла небольшая, но добротная изба, и все окна в ней ярко светились, заяц куда-то юркнул и пропал, а вместо него на тропке вырос дед, который смотрел во все глаза на Ивана и улыбался, словно знал, что он приедет, поджидал его.

– Прибыл что ли? – крякнул дед, протягивая руку.

Иван в изумлении спрыгнул с саней и подошёл к деду. Пожав протянутую ему руку, он поклонился деду и спросил:

– Отец, откуда это всё? Я тут все места исходил – не было тут избы!

Дед крякнул в усы:

– Дык, проход был закрыт. Вот ты и ходил около.

– Проход? – не понял Иван.