Придворный Медик

Благодаря вашим усилиям, разумеется, — сухо усмехнулся он.

— И что же, по вашему мнению, я опять натворил? — поинтересовался я.

— А разве не вы наворотили делов на турнире? — пожал плечами Гаврилов. — Эдуард Дмитриевич ходит по поликлинике и всем жалуется, что из-за вашей ошибки ему урезали приёмные часы. Якобы ему пришлось отвечать за вашу неудачу, поскольку он выступал в качестве дежурного лекаря, а вы — в роли помощника.

— Вот как? — улыбнулся я. — Удивительно. Вроде в той палатке я присутствовал лично, а новости узнаю от вас.

Не знал, что Дубков так подставился именно из-за меня.

Гаврилов не знает, что на самом деле случилось в палатке. И говорить ему об этом нельзя. Преображенский ясно дал понять, что о произошедшем должны молчать все — и я, и Миротворцев, и Дубков.

А Эдуард Дмитриевич этим пользуется. Раз нельзя рассказывать правду, значит можно распространить лживые слухи. Ничего другого я от него и не ожидал.

— Павел Андреевич, да мне без разницы, что у вас там случилось. Факт остаётся фактом — мне передали часть пациентов Дубкова.

Теперь зашиваюсь. Не могу даже все их карты найти! — возмущался Гаврилов. — Кстати, две из них должны быть в кабинете Дубкова. Пока пациентов нет, будьте так любезны — найдите их для меня. Пока у него приём не кончился. Эдуард Дмитриевич теперь работает всего два часа.

Лишний раз повидаться с Дубковым? Неописуемое удовольствие. И как я могу от такого отказаться?

* * *— Нет, Эдуард Дмитриевич, правда, честное слово! — тараторил пациент.

— Мне кажется, что моё заболевание прогрессирует. У меня ещё какая-то сыпь начала в складках кожи появляться. Боюсь, а вдруг это инфекция? Или признак онкологического заболевания?

Дубков устало провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть с себя накопившееся раздражение.

Боже, как же этот мужчина ему уже надоел!

На приёме сидел сорокалетний ипохондрик. Барон Никитин. За последние несколько месяцев Владислав Николаевич уже извёл Дубкова настолько, что ему становилось дурно каждый раз, когда Никитин появлялся в очереди около его кабинета.

Сначала пациент жаловался на боли в сердце. Дубков обнаружил у Никитина признаки стенокардии. Пока что совсем лёгкой. Приступы легко снимались препаратами и лекарской магией. Никитин даже у кардиолекаря Миротворцева побывал, но всё равно продолжил пилить мозги Эдуарду Дмитриевичу.

Как только сердце пришло в порядок, он начал придумывать новые симптомы. И каждый, по его мнению, свидетельствовал о скорой кончине.