Придворный Медик. Том 2

Насколько я знаю, содержать магических фамильяров запрещено законом. Ими пользуются только некоторые службы. Точно так же, как и зельем правды. Производить его нельзя, но дознавателям использовать этот отвар позволяется.

Я приказал Моту следить за обстановкой, а сам улёгся спать. Остался ещё один рабочий день до выходных. А на них уже можно будет посетить Кирилла. Две недели прошли, я снова могу увидеться с младшим братом.

Спать рядом с Гримой пока что было рискованно. Да и присутствие убийцы в императорском дворе напрягало, но я был уверен, что Мот сможет уследить и за окном, и за нашей новой знакомой.

Жертвовать сном мне нельзя. Иначе опять доведу магические каналы до перегрузки. Разок уже такое случилось, и из-за этого я чуть не расстался с жизнью. Людей лечить надо, но и о своём здоровье забывать не стоит.

Но завтра всё же нужно обязательно попробовать заглянуть к психолекарю. Наверняка он уже знает, что его ворона пропала. Посмотрим, как он заговорит со мной на этот раз.

* * *У Аристарха Биркина выдался первый выходной.

Видимо, все предатели империи закончились! Однако он всё равно проснулся в пять утра и выругался про себя. Прошёл к зеркалу и обозвал себя атеросклеротиком, который из-за бляшек в сосудах головного мозга вынужден вставать в такую рань. Обычно от этого страдают пенсионеры, но Биркин был ещё относительно молод, хоть и выглядел гораздо старше своего возраста.

Его же собственная лекарская магия сильно старила его организм при каждом использовании. А своей магией он пользовался часто.

Надо же как-то выкручивать людям кишки?

Придя в себя, Биркин наконец осознал, с какой стати он пробудился так рано. И дело оказалось не в захламлённых сосудах. Его посетила идея.

Всего пару дней назад он работал с заключённым, который умудрился заразиться какой-то дрянной инфекцией. Вся его кожа была покрыта волдырями. Биркин даже разбираться с этим вопросом не стал. По-хорошему нужно было вызвать лекаря, но смысла в этом Аристарх Иванович не видел, поскольку заключённого в любом случае приговорили к смертной казни.

Но это событие натолкнуло Биркина на одну мысль. Последние несколько дней его преследовал «творческий кризис». Никаких новых идей на тему того, как можно снова сблизиться с Булгаковым и при этом не вызвать у него никаких подозрений.

А этот уродливый шрам на его шее продолжал манить Аристарха. Его постоянно привлекали уродливость, болезни и дефекты. Каким-то образом он всегда умел находить в них нечто прекрасное.