По сравнению с другими воинами с грудой мышц он выглядел слабаком. Но худоба воина обманчива. Знаю я такой вид. Они подобны ремню – хлёсткие, быстрые и очень сильные. Сильнее своих мускулистых собратьев.
— Ваше императорское величество, уважаемый Заккари, великий изобретатель, — с достоинством поприветствовал нас дракон и поклонился.
— Ближе к делу, воин! — рявкнул я, желая скорее узнать, кто посмел посягнуть на пару самого дракона!
— Остаточная магия имеет запах свежескошенной травы.
Такой аромат оставляет лишь одна раса, — проговорил дракон и на мгновение умолк, а потом сказал, не став томить собравшихся: — Эльфы.
Император не был бы императором, если не смог бы сдержать эмоции. На секунду на его лицо набежала тень изумления, неверия и гнева. Но лишь на мгновение, а после его лицо снова приобрело бесстрастную и суровую маску.
Зато остальные, в том числе и я, не стали сдерживаться.
— Не может этого быть! — воскликнул Заккари.
— Но смысл в похищении иномирянки, что не обладает магией? — нахмурился Самуэль.
— Эльфы нарушили договор, — сухо, но при этом зло произнёс император."
"Мои руки мгновенно превратились в звериные лапы, из груди вырвался яростный рык, я оскалился и готов был прямо здесь и сейчас открыть портал и сокрушить весь эльфийский мир, что посмел позариться на мою Регину!
— Калеб, нет! — рявкнул тут же император.
— Не смей творить глупости!
— Регину забрали у меня! Поймите же вы, мою Регину похитили! Мою пару! Я должен её спасти! Немедленно! — мой голос изменился, слова едва были различимы среди рычащего набата. — И никто не смеет становиться на моём пути!
— Калеб! — попытался приструнить меня император и все остальные. — Оставь чувства и эмоции в стороне! Твою помощницу вернём, обещаю тебе. Я уверен, что произошло недоразумение.
В любом мире встречаются личности, которые пытаются тем или иным способом дестабилизировать мировой порядок и вызвать межмировой конфликт. Подумай и не делай глупости.
— Калеб, успокойся. Эльфы, что бы они ни задумали, не причинят твоей паре вреда. Они самая миролюбивая раса, — вставил своё слово Самуэль.
Но во мне лишь ещё больше поднялась всепоглощающая ярость – ядовитая, кислотная, уродующая.
