Регина отшатнулась в сторону и выпалила, шокировано глядя на меня:
— Вы с ума сошли?! Я не людоедка!
— Драконоедка? — вздёрнул в любопытстве бровь. — Или вам по вкусу нежное эльфийское мясо?
Регина смешно надула щёки, и её хорошенькое личико пошло красными пятнами. Сдаётся мне, это от негодования и крайней степени возмущения.
Но реакция девушки меня порадовала – её возмущение доказало тот факт, что она не употребляет в пищу своих соплеменников или другие расы. Это хорошо. Не привечаю я такие кровожадные варварские обычаи.
— Будете провоцировать меня такими вопросами, я задумаюсь насчёт драконоедства, — вдруг на полном серьёзе и ледяным тоном произнесла Регина.
Она серьёзно или это был сарказм?
— Не забывай, что я маг, — усмехнулся я.
— Не забывайте, что я из немагического мира и могу усилить свои… способности, съев какого-нибудь вредного дракона, — парировала она.
И во взгляде ни капли страха! Лишь вызов!
Гром и молнии, гнев и даже ярость плескались в её взгляде, но не страх.
Хороша-а-а-а…
Что ж, тогда проверим, насколько она так же хороша и в деле. Пусть приготовит несравненные блюда, как и обещала.
— Надеюсь, мы сработаемся, — улыбнулся ей немного самодовольно.
Она улыбнулась, точнее оскалилась в ответ, и сказала:
— Я тоже, Калеб.
Но зря она не боится меня. В гневе я бываю слишком уж неприятным типом.
Не стал развивать эту мысль, а занялся бытовухой.
Нет у меня времени долго разговоры разговаривать. Работы невпроворот.
Я заговорил простейшее заклинание, усиленное звуками древнего языка, который давно никто не изучает.
Древние слова силы начали жечь мой язык. То была сила древних драконов — первородных.
Кухонное помещение наполнилось приятным, тёплым, терпким, но при этом медовым запахом. Древние мощные слова, которые я применял для бытовой магии (да простят меня великие первородные за такое кощунство!), покатились с моего языка как детали сложного механизма, находя цель для восстановления в разрушенной комнате.
Магия срывалась с моих губ, пальцев и искрящимся волшебством на глазах преображала кухню, словно кто-то невидимый взял кисть и мазками перекрашивал помещение.
Крошки и глыбы, отлетевшие от стен и потолка, возвращались на место. Плесень, мох – всё исчезало на глазах. Старая печь сложилась по кирпичику и предстала перед нами новым сооружением — чистым, довольно симпатичным и готовым к своему прямому назначению.
