Дикий зверь, не сводя с меня взгляда, лапой задвинул своё глупое дитя к себе под брюхо и начал шипеть-рычать сильнее. И было в этом звуке что-то ершистое и зловещее.
«Вот и закончилась моя работа в новом мире», — подумала с великой скорбью.
Я понимала, что сейчас умру. Совсем как несчастная-пренесчастная и глупая землянка.
Туман страха и сожаления заволакивал глаза. По щеке покатилось что-то горячее.
Я не заметила, как беззвучно заплакала, продолжая глядеть в глаза своей смерти.
Мать пушистика не спешила меня убивать, но подошла ближе и, кажется, обнюхала меня.
Я затаила дыхание. Отчётливо слышала, как колотится и содрогается от страха моё сердце, как стучит о землю хвост зверя. И я увидела этот хвост… На его кончике находилось самое настоящее смертоносное жало – длинное и острое.
Один удар – и конец.
Я закрыла глаза, молясь о мгновенной и безболезненной смерти, как вдруг услышала чириканье-мяуканье взрослого зверя и совсем ещё дитёныша уже не рядом с собой.
Открыла сначала один глаз, а потом и другой.
Мать и дитя не спеша уходили в лес.
Я шумно выдохнула и ладонями упёрлась в колени, ощущая небывалое облегчение в груди. Надо мной только что висела нереальная и смертельная опасность. Это я понимала отчётливо. Нам, людям, ещё от предков достался инстинкт, определяющий различную степень опасности. Я осознавала, что в данный момент, это была высшая степень угрозы.
Я чудом избежала беды.
Когда звери дошли до границы леса, хищница обернулась и долгим взглядом посмотрела меня, и лишь потом густа и темнота леса укрыли их от любопытных глаз.
Не знаю как, но как-то добрела до крыльца дома и буквально рухнула на первую ступеньку. Руки у меня тряслись, как у алкоголика, в горле застрял слезливый ком.
Я не трусиха, вы не подумайте, но вот сейчас я реально была напугана.
Нужно обязательно поставить забор!
Не думаю, что второй раз эта пушистая дама мне простит, если я снова дотронусь до её малыша.
Сколько я сидела на крыльце – не знаю. Но когда ко мне вернулось адекватное состояние и здравомыслие, я поднялась и помчалась на всех парах к Калебу.
Всё, учёному хватит спать. Он только что едва не лишился своей золотой и самой лучшей помощницы!
Пусть что угодно делает, но организует здесь забор!
* * *
Регина
— Калеб! Кале-е-э-э-б! Проснись, пожалуйста! — теребила я дракона за плечо.
Он сначала отмахнулся от меня, проворчал нечто невнятное и натянул на голову подушку.
— Калеб! Миленький! Просыпайся.
