Приговор Бешеного

А работа с Олегом была отнюдь не сахар: иногда приходилось сидеть за рулем по шестнадцать, а то и больше часов, но Алексей никогда не роптал и стоически выдерживал темп работы Вишневецкого.

Войдя в кабинет, Охлопин молча уставился на Олега.

— Чего такой пасмурный, случилось что-нибудь? — спросил Вишневецкий, всегда улавливавший любое изменение в настроении своего телохранителя.

— Мама заболела, — эти простые слова он произнес с такой детской интонацией, и они прозвучали так трогательно в устах этого огромного детины, что Олег с огромным трудом удержался от улыбки.

— Так в чем проблема? Руки в ноги и дуй в Рязань. Мама — это святое. Заодно и моих предков навестишь, денег им завезешь, ну и поможешь, если что нужно.

— Не волнуйся, справлюсь. Две недели тебе хватит?

— Две недели? — удивился он. — Да мне и трех дней во как. — Он резанул ладонью по горлу.

— Ничего, заодно и отдохнешь как следует.

— Ты что, устал от меня? — обиделся Алексей.

— Еще чего! Просто завтра мы с Ладой уезжаем в Минск, тестя навестить.

— Тогда ясно… — успокоился Охлопин. — Самолетом?

— Нет, на «лексусе».

— Господи, так я пойду профилактику сделаю, Минск не ближний свет.

— Не суетись. Поезжай к матери, а я отправлю машину в автосервис, за сутки они справятся.

— Может, все-таки я сам? — продолжал настаивать Алексей, словно почувствовав что-то нехорошее; надо заметить, что близкие друг другу люди, долго и много общающиеся, очень часто предчувствуют опасность, грозящую другому.

— Езжай к матери! — упрямо бросил Олег, затем встал, вытащил из сейфа пачку стотысячных купюр.

— Отдыхай, а то я тебя до упора заездил.

— Ничего подобного, — возразил тот, потом тихо добавил: — Мне нравится с тобой работать.

— И мне, поверь, буду скучать. — Олег улыбнулся. — Ладно, пока, — кивнул он и взялся за трубку. — Маша, выдай Леше аванс пять лимонов, я позже подпишу.

— Хорошо, Олег Владимирович.

Вишневецкий снова набрал номер.

— Паша, привет! Ты занят?

Не прошло и минуты, как в кабинет входил Еременко, по прозвищу Паша-шкаф. Он всегда был очень неравнодушен к черному цвету, и сегодняшний день не являлся исключением. Черные отутюженные брюки, черная шелковая рубашка с длинными рукавами облегала мощный торс, из которого на могучей шее ломового грузчика торчала голова с коротко стриженными волосами.

— Какие проблемы? — спросил он.