Приговор Бешеного

Именно он, зная, насколько тот или иной сотрудник близок к цели, подсказывал его ближайшему сопернику ту или иную идею, чтобы тот смог вырваться вперед. В такой своеобразной гонке за лидером дело двигалось много быстрее.

Спрогнозировав для себя и начальства, что до воплощения идеи в конечное изделие остается, как минимум, еще месяца три-четыре, Рузанский, не отдыхавший несколько лет, решил поправить свое здоровье, и ему устроили месячную поездку в санаторий на Кипре. Оставив вместо себя не очень посвященного в проект своего заместителя — профессора Александра Дмитриевича Медведева, Рузанский уехал, а через неделю профессор Самохвалов, один из самых талантливых учеников академика, на которого в глубине души и ставил Рузанский, неожиданно опроверг расчеты своего учителя и закончил работу.

Валерий Бенедиктович Самохвалов сидел перед практически готовым устройством и с нежностью поглаживал его серебристые клавиши клавиатуры, с любовью нашептывая только одному ему слышимые слова. Ему так хотелось поделиться своей радостью с кем-нибудь, но он не мог: единственный человек, с кем это было возможно, его учитель, был на отдыхе, и радость пока должна была оставаться тайной даже для коллег.

Это действительно было уникальным творением, умещавшимся в обыкновенном небольшом «дипломате» и несущим в себе смертоносную мощность едва ли не половины атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. Несмотря на небольшие габариты, это был сложный механизм, срабатывающий только при помощи компьютера, код которого знал пока только Самохвалов. Более того, чтобы ввести код программы, даже если кому-то удалось его как-то вызнать, нужно было еще активизировать систему, вставив в прорезь специальную пластиковую карту, подделать которую было практически невозможно. Без этой карты чемоданчик был никому не нужным мертвым механизмом. Все равно что автомобиль без двигателя — обыкновенная груда металла.

Самохвалов запустил аппарат, подключил его к персональному компьютеру на своем столе, вставил дискету, после чего набрал на клавиатуре код, и на экране дисплея тут же возникла надпись: «Введите ключ!» Профессор вставил в прорезь пластиковую карту, и на экране появилась надпись: «Вход разрешен».

После чего Валерий Бенедиктович начал быстро набирать одному ему известные символы. На экране дисплея тут же возникла красочная картинка, на которой символы стали постепенно превращаться в некое сооружение с разнообразными коридорами, лестницами, переходами.