Приговор Бешеного

— Ну, о чем задумался, генерал? Может быть, ты устал и тебе пора на отдых? — с вызовом спросил Мамонов.

Этот выпад переполнил чашу терпения Богомолова. Он всегда недолюбливал этого выскочку, жополиза, скользкого как змея. Решив, что сумеет предупредить Савелия о том, чтобы он поостерегся, Константин Иванович спокойно, но твердо ответил:

— Пора мне на отдых или не пора, не вам решать! А задумался я о том, КАК лучше выполнить приказ и КТО это может лучше сделать.

— Не стоит обижаться, — миролюбиво произнес Мамонов, — я ж по дружбе…

«Иметь одного такого „друга“ — и врагов не нужно», — подумал Богомолов, а вслух произнес:

— Посылайте вашу группу, здесь нужны профессионалы высшей пробы!

— Вот и хорошо, — Мамонов обрадованно потер ладонями, — пришлите фото своего человека и возможный маршрут его передвижения.

— Фото? — изумился генерал. — Вы шутите? Для выполнения вашего задания я дал глубоко законспирированного специалиста, которого в лицо знаю только я, а вы — фото! Это, во-первых, во-вторых, не понимаю, зачем вам его фото, если ваши люди должны уничтожить «объект», лицо которого знакомо даже любому школьнику?

— Ладно, пусть будет так, — недовольно скривился Мамонов, — а маршрут?

— О маршруте можно только предполагать.

— Какие же у вас предположения?

— Вряд ли он рискнет тащить «объект» через всю страну, в которой его знает каждая собака.

— Вы хотите сказать, что он попытается вывезти его через границу?

Богомолов не ответил и вновь пожал плечами: мол, решай сам, если есть голова на плечах.

Вернувшись в свой кабинет после этой встречи, Константин Иванович был зол не только на себя, но и на всех на свете. Ему казалось, что только что он совершил самое настоящее предательство. Отлично зная того, с кем он только что беседовал, Богомолов понимал, что тот наверняка подстрахуется и отправит две группы: одна будет заниматься заграничной версией, другая — внутренней. И это чуть облегчало задачу Савелия. Гораздо спокойнее противостоять распыленным силам, чем собранным в единый кулак.

Неожиданно ему в голову пришла мысль, что и Савелий точно такой же, как и эти «мальчики». Подспудно Богомолову вдруг захотелось, чтобы его «крестник» утер нос этим «спецмальчикам». Ему вдруг стало жаль, что это не военные игры, а реальные действия, в которых самая высокая ставка — ЖИЗНЬ.