Приговор на брудершафт

Глядя в глаза Ирине Анатольевне, Воронов обнял ее за талию и притянул к себе.

– Это что за новости? – с многозначительной улыбкой спросила молодая женщина. – Воронов, у вас начался гормональный шторм? Я вроде поводов для такого поведения не давала.

– Кто говорил про добродетель?

Виктор вплотную прижал англичанку к себе, стал приближаться губами к ее губам, но Ирина Анатольевна успела преградить путь ладошкой.

– Запомните, Воронов: не все, что говорит женщина, надо принимать за правду. Если я вас удалила с уроков, то это абсолютно ничего не значит.

Ни-че-го!

Воронов чмокнул загораживающую губы ладонь, опустил руки и отступил назад.

– Вам пора, Воронов! – Хозяйка открыла дверь. – До свидания!

Виктор улыбнулся коварной англичанке, пробормотал что-то вроде «Спасибо за консультацию» и пошел вниз. Между вторым и третьим этажами ему навстречу попался однокурсник Алексей Мельников по кличке Сапог. Они встретились взглядами и молча прошли мимо друг друга.

«Что этот шакал у нее делал? – подумал помрачневший Мельников.

 – Надо бы поговорить с ним, как мужчина с мужчиной, чтобы он больше у нее не появлялся».

«Забавно было бы сесть у соседнего подъезда и посмотреть, когда он от англичанки выйдет, – веселил сам себя Воронов. – Завтра ведь с разборками придет, будет свое право собственности отстаивать. А отстаивать-то нечего! Я даже вкус ее помады не ощутил».

Настроение Воронова было на подъеме. Встреча закончилась – лучше не придумаешь. Беспощадные жернова даже не скрипнули.

Их просто не было поблизости.

С наступлением сессии пришла свобода – каждый мог сам планировать свой день без оглядки на обязательное посещение занятий и семинаров. Наряды и дежурство никуда не ушли, но за год слушатели к ним так привыкли, что не замечали вычеркнутый из учебного процесса день.

На улице установилась жаркая, душная погода. Для уроженцев континентальной Сибири и Урала наступили дни испытаний. От непривычной влажности днем не хотелось выходить на улицу, исчезал аппетит.

Во время обеда горячие блюда оставались нетронутыми, вид жирного супа вызывал отвращение. Прохлада и свежесть наступали только вечером, ближе к заходу солнца. В это же время просыпались комары. С наступлением темноты они шли на штурм общежития. По мнению сибиряков, хабаровские комары были более кусачими, с жестким длинным жалом. После укуса дальневосточного комара тело зудело, на месте укуса вскакивал волдырь. Комаров были полчища.