Приговор на брудершафт

Если факты говорят, что хотели убрать корейского генерала, то гибель твоего отца – случайность. Он оказался не в то время, не в том месте.

– Тогда почему Дерябина мучила совесть? Он что-то знал о планируемом покушении, но отца не предупредил. Доказательств у меня никаких нет, но чует мое сердце: приложил он руку к гибели папочки и занял его место, а Катя, соответственно, заняла мое.

– Странная у тебя логика. Алексей Дерябин едва в тюрьму не угодил за махинации с поставками леса в Среднюю Азию. Почему ты думаешь, что твой отец решился бы на такое?

– Куда бы он делся! Все в стране ловчат, мухлюют, а он что, исключение? Какое главное слово ты усвоил к окончанию средней школы? Блат! Возможность достать то, чего нет в продаже.

Мой отец блатом пользовался на всю катушку, так что он не был святым бессребреником. Сменился бы корейский генерал, и он бы начал лес гнать куда надо.

– В тебе говорит обида, помноженная на зависть.

– Ты не можешь представить, какое это мучение – каждый день видеть, как другой человек живет твоей жизнью! Я поклялась, что как только поступлю в институт, сразу уйду от них.

О мести я тогда еще серьезно не задумывалась.

– Никуда бы ты от них не ушла. У тебя что, в институте благосостояние бы увеличилось?

– Может быть, ты и прав! Я бы, наверное, еще какое-то время поддерживала с ними отношения, но Катя все перечеркнула. Я познакомилась с парнем из нашего института, имела неосторожность представить его Кате. Она из чувства собственничества отбила его у меня. Вскружила голову ресторанами и любовью на съемных квартирах, а потом бросила.

Это было в январе 1979 года. Тогда я в первый раз стала серьезно задумываться о восстановлении справедливости. Если Кате – все, а мне – ничего, то, может быть, сделать так, что и у нее, и у меня ничего не будет? Мне падать невысоко, на одну ступеньку, а вот ей до дна лететь и лететь. Когда появился Долматов, я почувствовала, что час мести близок, а когда увидела, как перед ним крутится младшая Дерябина, то решила подставить их при первой же возможности.

– Когда старшая сестра поняла, что история с изнасилованием – это ловушка для нее, для Кати?

– Довольно быстро. Пару дней она пребывала в шоковом состоянии, не могла понять, что происходит и почему я вызвала милицию. Потом она разговорила сестру, и та во всем призналась. Катя – умная девушка. Она догадалась, что участковый – мой сообщник и консультант.

Не прошло и недели после ареста Долматова, как у нас состоялся откровенный разговор.