Приговор на брудершафт

Теперь двигаться можно было только вперед, к познанию истины, к опасным жерновам, перемалывающим людские судьбы.

– Ну, вот и все! – повеселев, сказал Виктор и приступил к работе.

Вначале он отложил в отдельную стопку все служебные документы, деловую переписку, планы расследования, письменные указания прокурора и конверты. По мнению Виктора, для познания истины по Делу эти бумаги никакой ценности не представляли. К этой же пачке он приобщил все материалы судебного заседания. Оставшиеся протоколы допросов объединил по лицам, экспертизы и осмотры отложил в отдельную стопку.

Чтобы материалы не расползались, их пришлось скрепить канцелярскими скрепками, и уголовное дело приняло именно тот вид, в котором оно обычно находится в процессе следствия.

Интуитивно Воронов понял, что необходимо составить два вспомогательных документа: список лиц, участвовавших в Деле, с указанием их характеристик и календарную решетку, в которой можно было отметить события и лиц, участвовавших в них.

Разложив Дело по-новому и начав заполнять вспомогательные документы, Воронов изменил свое отношение к Буглееву.

Он, конечно, очень странно допрашивал свидетелей, но если бы не Буглеев, в Деле вообще невозможно было бы разобраться. Русаков и Марченко далеко не копали. В их изложении преступление началось с изнасилования, а Буглеев подробнейшим образом описал предысторию изнасилования, и картина преступления представала уже в другом свете.

В расширенном виде, с подробно изложенной предысторией, события в августе-сентябре 1979 года разворачивались так.

Тридцатидвухлетний Долматов Алексей Петрович проходил службу в должности третьего механика на сухогрузе «40 лет комсомолу Башкирии». Судно принадлежало Дальневосточному морскому пароходству, порт приписки – Владивосток. В августе 1979 года Долматов вернулся из рейса, который продолжался больше полугода. Во Владивостоке его ждала сожительница, в квартире которой Долматов проживал в последние годы. Общих детей они не имели, совместного имущества не нажили. В квартире у сожительницы Долматов обнаружил мужские вещи, ему не принадлежащие.

Уличив сожительницу в неверности, Долматов напился, избил ее и ушел жить к другу в общежитие. Через неделю он пошел в отпуск, получил расчет за выполненный рейс в рублях и чеках Внешэкономбанка, снял все деньги со сберкнижки и отправился к матери, проживающей в городе Хабаровске. В квартире матери Долматов был прописан с детства, во Владивостоке прописки не имел. К матери Долматов приехал 24 августа.