Приговор на брудершафт

Если ориентироваться на допросы, проведенные Русаковым, могло сложиться впечатление, что Долматов – или сожитель, или давний любовник старшей сестры. По указанию заместителя прокурора Русаков допросил Елену по факту совершения в отношении ее развратных действий. Протокол допроса потерпевшей был написан сухим казенным языком, без каких-либо подробностей: «Подошла к двери в спальню сестры и увидела, как она и Долматов совершают половой акт». Все. Пришла, увидела, ушла. Буглеев подошел к допросу Елены творчески.

В его изложении события выглядели так: «Услышав сладострастные стоны сестры, я пошла к ее спальне посмотреть, что там происходит. В свете ночника я увидела следующую картину: Долматов лежал на кровати, на спине, Катя сидела на нем верхом и совершала движения, словно едет на коне. Нечаева сидела у окна в кресле и курила. Она была полностью обнажена. На сестре и Долматове одежды также не было. На мое появление они не обратили внимания. Я стояла в дверях до тех пор, пока сестра, обессилев, не упала на Долматова».

Из этого протокола все было понятно, кроме ключевого момента: видели ли старшая сестра и Долматов появление несовершеннолетней девочки в дверях спальни.

«Вряд ли школьница описала стоны сестры как «сладострастные», – подумал Воронов. – Это Буглеев решил «раскрасить» допрос, придать ему художественный оттенок. Куда только прокурор смотрел!»

Допрос Елены по второму эпизоду развратных действий был описан еще красочнее и подробнее. Зачитать текст этого документа в судебном заседании не рискнул бы ни один гособвинитель.

Буглеев настолько натуралистично описал, что видела школьница в спальне сестры, что повторить это было просто неприлично.

Буглеев был человеком, склонным к художественному описанию самых обычных событий. Творческая натура так и перла из него. Даже подпись у Буглеева была необычной. Она состояла из прописной округлой буквы «Б» с длиной верхней горизонтальной чертой. За «Б» следовали остальные буквы фамилии, написанные каллиграфическим почерком.

Заканчивалась подпись немного сплющенной, перевернутой горизонтально цифрой «8». Сверху ее была скобка, снизу – еще одна скобка. Внутри скобок – две точки и маленькая горизонтальная черточка. Если всмотреться в эту композицию, то получался человечек в шляпе. Этот человечек словно вопрошал: «Ну как, выкусили? Я еще не такое могу».

«Я бы выгнал его из прокуратуры за одну только подпись, – подумал Воронов. – Этот Буглеев издевается над всеми.