Приговор на брудершафт

На другом уроке, Воронов уже не помнил, по какому поводу, Ирина Анатольевна процитировала древнего философа: «Каким пышным кустом расцветает добродетель, когда исчерпываются возможности!»

…Рогов что-то объяснял приятелю, но Виктор не слушал его. Он вновь попытался «вставить» англичанку в события, связанные с изнасилованием Елены Дерябиной.

«Если англичанка с таким презрением отзывается о ханжеской морали, то куст ее добродетели еще не зацвел. Она бы, как раскаленный гвоздь в масло, вписалась в события в квартире Дерябиных, но ее присутствие отрицают уже два опрошенных мной участника тех событий.

Нет сведений о ней и в письменных материалах дела. Предположим, она там была, но потом ее папа так всех запугал, что и Осокина, и Долматов даже упоминать о ней боятся. Единственный человек, который не побоится рассказать – это Буглеев. Как ни крути, придется с ним встретиться. Иначе загадка англичанки так и останется загадкой для меня на всю жизнь».

– Ворон! – повысил голос Рогов. – Тебя опять жернова затянули? Очнись, друг мой! Пошли к Свату, в карты поиграем.

До вечера надо как-то убить время.

Ровно в 19.00 друзья были у ресторана «Вечерний». Девушки пришли с минимальным опозданием. Рогов тепло поприветствовал Алину, чмокнул в щеку, спросил, как дела, и только потом познакомил девушек с Вороновым. Виктора его будущая подруга разочаровала. Галина оказалась полненькой, коротко стриженной девушкой, злоупотребляющей косметикой. Тени на ее веках были такими яркими, что им позавидовала бы певица Аллегрова.

Румяна на щеках были нанесены помадой темного цвета, а губы густо намазаны ярко-алой помадой. С расстояния двух метров лицо Галины напоминало африканскую маску, над которой потрудилась проказница-макака, забравшаяся в мастерскую художника. Алина была стройнее подруги, приятнее на вид и не такая размалеванная.

В фойе ресторана девушки скинули парням курточки и спустились в подвальное помещение, в дамскую комнату – переодеться, снять теплые колготки и надеть туфли. Как только они скрылись, Воронов высказал приятелю все, что он о нем думает.

– Ты кого мне подсунул? – со злостью спросил он. – Ты ее губы видел? Если я ее поцелую, то съем годовой лимит помады и получу пищевое отравление.

– Фигня! – отмахнулся от претензий Рогов. – Платочком губы протрешь и целуйся, сколько душа пожелает. Ворон, ты не вздумай мне вечер испортить! Потерпи пять минут. Сядем за стол, выпьешь коньячка, и девушка преобразится, станет красавицей хоть куда.