Приговор воров

Они-то считали себя наследниками старого вора, а появление неожиданного кандидата повергло их в шок.

Тем более что этого кандидата они знали близко – пришлось им познакомиться с ним больше года назад при очень серьезных обстоятельствах.

Да, дело было год назад. И дело было в том…

Дело было в том, что у Седого была дочь. Конечно, по воровским понятиям коронованный вор в законе не может иметь семью и, следовательно, законную дочь. Лиля была дочерью Седого, и тот скрывал ее как от своих братков, так и от ментов – и любил, как символ спокойного и мирного существования, к которому подсознательно стремился, потому что был уже немолод и звериным миром утомлен.

Все вокруг считали, что Лилька – просто девушка Седого. Сожительница, так сказать. Никто, кроме самого Седого и Лильки, не знал, что она на самом деле дочь ему. Знал еще один человек, но тот бы не сказал ни за что и никому. Имя этого человека было Семен, и он погиб в той самой заварушке год назад, из которой только Петя Злой и Филин выбрались живыми.

Теперь об этой заварушке в криминальном мире России ходят легенды, а начиналась она, как начинаются дрянные детективы. В один прекрасный день Лилю похитили. Кто? Зачем? Вряд ли стали бы похищать ее, если б считали просто сожительницей Седого. Кто-то наверняка знал, что она – его дочь. Но кто? Откуда кто мог знать про это? Это ведь было строжайшим секретом! Все, кто мог хоть о чем-то подозревать, давно в земле гнили.

Разве что сама Лилька проболталась? Но нет, она была девушкой серьезной – не болтала зря.

Понимала, что, если откроется ее близкое родство с Седым, жизнь ее будет в очень большой опасности. У Седого врагов много, да и мусора с фээсбэшниками не дремлют – так и ждут, чтобы Седого захомутать. И захомутали бы, если б нашли, к чему придраться. А Седой – битый волк, его на фуфло не возьмешь…

И кто знает, как все это дело повернулось бы, если б на этой большой игровой доске не появилась новая фигура – сначала в роли пешки, но дошагавшая до самого финала и превратившаяся в фигуру значительной величины, решившую в конце концов исход всей истории.

Его звали Николай Щукин. Он был.

Щукин не имел определенной воровской специализации – он не был исключительно карманником, хотя мог легко залезть в карман; он не был медвежатником, хотя мог шутя взломать любой сейф; мог в крайнем случае и на гоп-стоп пойти, если обстоятельства складывались соответствующим образом, хотя ни в коей мере не был похож на гопника.