В рейды ходить и в засадах сидеть доводилось, но это были войсковые операции с кучей народу, отработанным взаимодействием и соответствующим обеспечением. А вот так, вдали от подразделения, без прикрытия, вдвоём на вражьей территории, – не приходилось. Чувствовал я себя подлодкой в автономном плаванье. Всплывёшь не там, где надо, – моментом засекут, и экстренное погружение не поможет, забросают глубинными бомбами!
– Ты ночью бодрствуешь, я – днём, – поделил смены Вася. – Хорошей охоты…
И полез в спальник, устраиваться на ночлег.
– Это почему так? – возмутился я. – Я в этом деле чайник, а ночь – самое опасное время!
– Самое опасное время – день. Если днём не засветился, ночь – самое зашибись время, – возразил Вася. – Никто тебя не заметит ночью. А ты, чайник, блин, всё равно заснуть не сможешь. Вот и бодрствуй. Только НСПУ не тронь.
– Я, между прочим, не первый год в армии, – слегка обиделся я. – Меня этим вашим НСПУ ещё в училище пользоваться научили. Чтобы не было зелёного отсвета, надо сначала прижать к глазу, потом включать…
– Не хочешь, чтобы засекли, – не тронь.
– Вася был непреклонен. – Всё время об этом думать не будешь. Сосредоточишься на обстановке, отвлечёшься – и на тебе, зелень на щеке. В принципе и так видно, если как следует приглядеться, и приборов не надо.
– Это, может, тебе видно! Ты посмотри, темень кругом, как у негра где!
– Хм… Ну ты сказанул – у негра. Бывало и понегрее, это ещё не та темень! А не видно – слушай лучше. Уши в порядке?
– В порядке.
– Ну и зашибись. Хорошей охоты…"
"И в самом деле – не заснул я. Было мне, братцы, зябко, жутко и морочно. Ночь холодная, сырая, до костей пробирает – Вася-то в спальнике, ему хорошо… Не видать ни фига, темень – хоть глаз выколи. Ночные птицы зловеще кричат, где-то совсем вдалеке какие-то дикие животные воют – злобно так, душераздирающе… В селе огоньки вспыхивают, перемещаются, загадочно, многообещающе… По какому поводу, спрашивается, вспыхивают, чего перемещаются?! Не по нашу ли душу? Кругом какие-то шорохи, шуршанье, всё казалось мне, что ползёт кто-то прямо к нам… В общем, как волосы дыбом встали в самом начале смены, так до самого утра и торчали.
А Вася, гадёныш, свернулся калачиком в спальнике и уже спустя пять минут этак уютно засопел. Он у нас не храпит, но, когда погружается в фазу глубокого сна, начинает тихонько сопеть, как обожравшийся хомяк. Я несколько раз, как совсем муторно на душе становилось, тихонько толкал его.
