Приключения Эраста Фандорина

Мощные руки бессильно откинулись. На обоих мизинцах отсутствовали кончики.

Девчонка-прислужница деловито сыпала белым порошком на циновки, тут же терла тряпкой, и красные пятна исчезали прямо на глазах.

Тем временем хозяин набросил пленнику на шею тонкую веревку и затянул петлю. Подергал, подергал, а когда у якудзы лицо налилось кровью, снова задал тот же вопрос.

Коротышка предпринял еще одну отчаянную попытку лягнуть своего мучителя, и опять безрезультатно.

Тогда Горбун, видно, решил, что нечего попусту тратить время.

– А ну-ка, переводите! – приказал письмоводителю Фандорин. – Я – представитель консульской власти города Йокогама, который находится под юрисдикцией великих держав. Требую немедленно прекратить самосуд.

Сирота перевел, но гораздо длиннее, чем было сказано, а в конце вдруг выкинул фокус: достал из кармана два флажка, российский и японский (те самые, которые Эраст Петрович давеча видел у него на столе), и проделал с ними странную манипуляцию – трехцветный поднял высоко-высоко, а красно-белый наклонил.

Удивительно, но речь письмоводителя и его диковинная жестикуляция на хозяина подействовали. Яростно пробормотав что-то под нос, он ослабил удавку.

– Что это вы изобразили? – спросил недоумевающий вице-консул.

– Я перевел ваши слова и прибавил от себя, что если он убьет бандита, то ему нужно будет убить и вас, а тогда нашему императору придется просить прощения у российского императора, и это покроет Японию страшным позором.

Эраст Петрович был поражен тем, что на содержателя разбойничьего вертепа подействовала подобная аргументация. Очевидно, японские душегубы все-таки отличаются от российских.

– А флажки? Вы что же, их всегда с собой носите?

Сирота торжественно кивнул:

– Я всегда должен помнить, что служу России, но при этом остаюсь японским подданным.

Он почтительно поклонился сначала русскому флагу, потом японскому.

Эраст Петрович, немного подумав, сделал то же самое, только начал с флажка Страны Восходящего Солнца.

Тем временем в зале началась непонятная суета. С пленного якудзы сняли петлю, но зачем-то уложили его на пол, причем четверо охранников уселись ему на руки и на ноги. По ухмылке Горбуна было видно, что он затеял какую-то новую скверну.