Приключения Эраста Фандорина

 – Оно лежало на подоконнике. Делая кульбит, мой т-таинственный гость коснулся поверхности пятерней.

– Что за чушь? – пробурчал Локстон, наблюдая, как Твигс разглядывает в лупу оттиски.

– Большой палец тот же самый! – торжественно объявил доктор. – Отпечаток в точности, как на целлулоидном воротничке. Дельта, завиток, разветвления – все совпадает!

– Что это? Что это? – быстро спросил Асагава, придвигаясь. – Какая-нибудь новинка полицейской науки?

Твигс с удовольствием принялся объяснять:

– Пока только гипотеза, но уже основательно проверенная.

Мой коллега доктор Фолдс из госпиталя Цукидзи пишет об этом научную статью. Видите ли, джентльмены, узор на подушечках наших пальцев уникален и неповторим. Можно встретить двух людей, похожих друг на друга, как две капли воды, но невозможно найти два полностью идентичных отпечатка. Об этом знали еще в средневековом Китае. Вместо подписи под договором рабочие прикладывали оттиск своего большого пальца – такую печать не подделаешь…

Сержант и инспектор слушали, раскрыв рты, а доктор все глубже уходил в исторические и анатомические подробности.

– Какая великая вещь прогресс! – воскликнул обычно сдержанный Асагава. – Нет таких тайн, которые он не в силах разгадать!

– Есть. Как с точки зрения прогресса объяснить то, что вытворяет наш б-бойкий старичок? Отсроченное убийство, погружение в летаргию, временный паралич, гадюка в рукаве… Мистика!

Асагава и Твигс переглянулись.

– Синоби, – сказал инспектор.

Доктор кивнул:

– Я тоже о них вспомнил, когда услышал про мамуси в рукаве.

– Их классический трюк. Если я не ошибаюсь, это называется мамуси-гама, «серп из змеи»? – обратился Твигс к японцу. – Расскажите господину вице-консулу.

Асагава почтительно ответил:

– Лучше вы, сэнсэй. Я уверен, что вы гораздо начитаннее меня и, к моему стыду, лучше знаете историю моей страны.

– Да что за синоби такие? – нетерпеливо воскликнул Локстон.

– «Крадущиеся», – пояснил доктор, окончательно беря кормило беседы в свои руки.

 – Каста лазутчиков и наемных убийц – искуснейших в мировой истории. Японцы ведь любят всякое мастерство доводить до совершенства, достигают высших степеней и в хорошем, и в плохом. По-другому этих полумифических рыцарей плаща и кинжала называли раппа, суппа или ниндзя.

– Ниндзя? – повторил титулярный советник, вспомнив, что уже слышал это слово из уст Доронина. – Говорите, доктор, говорите!

– Про ниндзя пишут чудеса.