Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Он — хозяин, красивый, богатый, его значимость переходила и на нее; но ей казалось, что ее воспринимают как принадлежность застолья, Игорево очередное развлечение: снисходительность к очередной ягодке не нашего лесу.

Ослепительно выглядящая Лариса — женственная, уверенная, — совершенно затеняла сопровождающего ее стертого шплинта.

Пока гости прогревались коктейлями, прогрелась и дача. Застучали стульями вокруг стола, телевизор засветился, куранты зазвонили, шампанское хлопнуло салютом:

— Счастье — достойным!

Грохнули хлопушки, осыпая конфетти на головы и блюда.

Игорь, само собой получалось, больше разговаривал с друзьями, чем с Валей («Мог бы быть внимательней»). Она поддерживала беседу, когда ей давали пас, оттенок отчуждения не исчезал («Строит из себя скромницу? Обижается?»).

Поднажрались. Пошли танцевать и обжиматься.

Тихо, скромно держалась Лариса — безо всякого ущерба для своего зрелого сияния. Среди ночи она оказалась сидящей с Валей на угловом диване.

— Я в первый раз здесь, — завязался разговор. — Славно, правда? И народ чудесный.

Валя отвечала неопределенно.

— Не нравится, да? — приоткрыла улыбку Лариса. — Свой круг. Сливки общества. Соответствующие родители. Ну и, конечно, — мы-то не то, что некоторые, с толпой не смешивать… Вы где учитесь?

Ответ ей понравился.

— Я тоже невысокого полета птица, — призналась союзнически. — Образование умеренное, лаборантка, хотя и старшая. — И, переходя на ты: — Твои родители кто?

— Не профессора, — сказала Валя.

— И не генералы, значит. Так что мы здесь обе с тобой, выходит, для украшения общества. Ведь развлекаться не обязательно с равными, точно?

Контакт! — есть контакт. Лариса делилась опытом. Старшая женщина рассказывала о жизни. Валя внимала мудрости. Счастье у каждой свое, но как много общего в путях горя и радости.

Веселье разобралось попарно. Подходили к столу, уединялись где-то, смыкались в недолговечные кучки. Лариса оставалась сама по себе, легко улыбалась, говорила негромко, и если бы Валя следила за ней внимательнее, то могла бы заметить и указующие на нее движения глаз, и тихое втолковывание о чем-то; Ларисе чуть кивали, понимающе и согласно.

Повалили гулять — лес! лес! луна! новогодье! Мороз обжигал: Скрипел и визжал снег под ногами. Туманный радужный ореол стоял вокруг луны, и разноцветные звезды плясали в черноте.

Вернулись окоченевшие, с хохотом толкались у камина, разлили «для сугрева».