И в этом поиске, в этой жажде жизни как бы пересекает грань счастья и благополучия — и ввергает в горе и себя, и близких, с которыми связана его судьба.
— А проще вы можете?
— Могу. Слишком хорошо — тоже не очень хорошо. Во всем нужна мера. Поэтому сплошь и рядом хороший человек совершает хорошие поступки с плохими последствиями. Пожалеет подлеца, возьмет на себя чужую вину, уступит очередь на квартиру слезливому вымогателю, — в ущерб себе и другим хорошим людям.
Вынужденное безделье привыкших к занятости людей располагает пофилософствовать.
Речь завели об «Идиоте» Достоевского. Врачи, в отличие от филологов, предпочитают судить о литературном произведении с точки зрения здравой практичности. Сошлись на том, что князь Мышкин был именно слишком хорош, прямо святой, — и в результате своих действий разрушил жизнь и свою, и тех, кому желал добра. Добрые дела фанатика имеют злые результаты.
Звягин цвел: размышлять о вечных проблемах оказалось занятием более увлекательным, нежели он предполагал.
Выступать в качестве наставника-мыслителя было лестно. Ощущая свою власть, играл с Матвеем, как снисходительный кот с нахальным мышонком. Его зеленые глаза щурились, в голос прокрадывались мурлыкающие ноты. Подкованные каблуки отмеряли по гранитным набережным ритм мысли, как метроном.
— О добре и зле, — Матвей упрятывал едкий изгиб губ в пушистую бородку. — Что сильнее? Что победит?
— Добро и зло — как две стороны листа бумаги, как два полюса магнита; их не существует по отдельности, они всегда вместе.
Как ум и глупость, как сила и слабость: мы сравниваем силу со слабостью и только так узнаем, что она сила. Как ты узнаешь, что я делаю тебе добро? Мысленно сравнишь с тем, что я был волен совершить противоположный поступок, и тебе было бы плохо. Смотри: старшина кормит солдат. Добро это? Нет. Это его обязанность, его служба: не накормит — накажут. А вот ты голодаешь, и незнакомый человек тебя взял да накормил. А другой обругал и камнем кинул.
Появились добро и зло: одно сравнивается с другим, подразумевает возможность другого. Добра нет самого по себе, оно добро относительно зла. Если исчезнет зло, то добро не с чем будет сравнивать, слово «добро» потеряет смысл и исчезнет: если ты сожжешь одну сторону листа бумаги, исчезнет и другая сторона — сгорит весь лист. Добро и зло — парное понятие, как верх и низ. Поэтому одно никогда не победит другое, они будут вечно.
