Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Да: там бродит в темных буреломах Звягин и ищет его, а он, благополучно вышедший, стоит здесь в бездействии!

Он потоптался — и ринулся обратно в лес. «Надо делать ножом засечки, чтоб не заблудиться!»

Засечки белели на деревьях. Впопыхах Епишко порезал руку, слизнул кровь, сплюнул; стал внимательнее. Каждую минуту — по часам — издавал вопль, все более хриплый (голос сорвал); искал заблудившегося Звягина.

Звягин, находившийся все эти часы метрах в сорока от него, оценивающе наблюдал действия по своему спасению. Натыкав веточек в петли маскомбинезона, сливаясь с зарослями, он бесшумно сопровождал подопечного, поглядывая на часы.

(«До дороги — метров пятьсот. Суетится он, как таракан на горящем корабле! Пишет по лесу зигзаги, пыхтит и на компас смотрит, засечки режет. Но ведь — вышел! И вновь полез — меня искать, не бросил!»)

Помучив Епишко до сумерек (дабы увеличились размеры подвига), он тихонько аукнул, направляя звук ладонью в другую сторону. Выкинул веточки с халата, расстегнулся и взъерошился, изображая утомление.

— Ффу-ух, — шумно выдохнул он, выламываясь из кустов навстречу ликующему Епишко. — Ты где был-то? Я уж тут и сам почти заблудился… В какой стороне дорога-то у нас, представляешь?

Он хотел еще подвихнуть ногу: пусть бы спаситель попотел, но это бы могло уже показаться подозрительным. Поднимая подопечного до своего уровня, нельзя впадать в ошибку и спускаться самому до его уровня; а если и можно, то незаметно, так, чтоб авторитет в его глазах не мог упасть, подумал Звягин.

— А чего кровь на щеке?

— Где? А… Сучком поцарапал.

На подходивший автобус он смотрел так, словно сам этот автобус сделал и доставил сюда. Кругом была жизнь, та самая, которая борьба, и он в этой жизни был хозяин.

Теперь раз в неделю они со Звягиным играли в шахматишки, болтали; Звягин давал ему новые гантельные комплексы и списки литературы (доверенные жене). В Епишко почуялась какая-то новая задумчивость — не меланхоличная, как встарь, а с неким прикидывающим, конкретным выражением.

— Блокнот, — он протянул руку.

Епишко достал свой «организационный» блокнот, исписанный почти до конца, покраснел, поколебался (его уже давно не контролировали). Демонстративно не замечая его смущения, Звягин перелистал последние записи.

— Смеяться не надо, — тихо попросил Епишко.

— А над чем, — спокойно сказал Звягин. — Извини, что посмотрел.