Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Потому что они имели дело с вином три тысячи лет — Средиземноморье, Кавказ. Еще до нашей эры дороже всех ценилось перегнанное виноградное вино с печатью города Двин, выдержанное в дубовых бочонках: армяне делали коньяк, когда галлы и не подозревали, что будет такая страна Франция с провинцией Коньяк, знаменитой аналогичным напитком. И предрасположенные к алкоголизму вымерли еще тогда, а у оставшихся — иммунитет: могут пить, могут не пить. А возьми туземцев, которым европейцы дали водку сто-двести лет назад: целые народы вымирают от алкоголизма — никакого сопротивления, мгновенно развивается физиологическая потребность.

— А какого лешего он запил? Не с горя — а в полном довольстве?

— Именно потому, что делать нечего. Многим людям нужна направляющая узда — кнут и пряник: чтоб очень стремились к одному и очень боялись другого. Если б он очень боялся оказаться на улице нищим безработным и очень стремился стать директором автозавода — не пил бы, будь уверен. Ему и так бы хватало сильных эмоций.

А так — образуется пустота в жизни. Тридцать лет для большинства — вообще страшный возраст: конец событийного периода жизни. Все сделано, дальше будут только дети расти, а родители — стареть: все уже позади. Вот и пьют.

Они миновали памятник Пржевальскому, и Звягин невольно подумал, как тосковал и угас Пржевальский, когда путешествия и открытия остались позади.

— Пессимистично ты смотришь на вещи, — недовольно сказал он.

— Я среди алкоголиков — семь часов ежедневно, — отозвался нарколог.

 — И для большинства из них был бы спасением сухой закон и двенадцатичасовой рабочий день с одним выходным в неделю.

— Призываешь назад в пещеры?

— Понимаешь, в основном это люди духовно слабые. Не умеющие в жизни быть счастливыми. Не имеющие реальной высокой цели, не испытывающие потребности в борьбе и победе. Ощущения, которые энергичный человек получает от действий, они испытывают искусственно, от опьянения.

— Но существует масса интересных занятий!

— Им неинтересно. Не получают тех ощущений.

— А я откуда знаю? — спросил нарколог. — Процент стабильно излеченных оставляет желать лучшего.

— Ты хочешь сказать, что мы вовсе не умеем лечить алкоголизм?

— Это полбеды. Мы не в силах изменить психику личности, которая и предрасполагает человека к алкоголизму.

— То есть заболевший алкоголизмом — алкоголиком и умрет?

— В большинстве случаев — бесспорно.