Приключения майора Звягина. Роман воспитания

 — Отблагодарила… за все хорошее! — Он опустился на единственный стул и тупо уставился на обои, где темные силуэты указывали места несуществующей более мебели…

И, глядя на эти темные тени ушедшей жизни, он почувствовал неожиданно сильную боль — более сильную, чем мог бы ожидать, когда жена не раз грозила разводом, и он в принципе допускал такую возможность. Но что будет так тяжело, он все-таки не думал.

Горечь и обида давили нестерпимо, и выхода он не видел.

— Вот, значит, как это бывает, — вслух подумал он.

До сих пор, как обычно ведется, ему казалось, что подобное не может случиться с ним лично, Геной Анучиным; так мальчик, зная о смерти, не допускает в глубине сознания мысль, что и он не вечен.

Чувства были в таком смешении, и бессилие перед болью было так безысходно, что Анучину единственно оставалось поторопиться к винному магазину, соображая, не встретится ли кто из знакомых — взять без очереди, а то до семи, до закрытия, не успеть.

— Гадюка она, — говорил он через час случайному приятелю, сидя на раскладушке и чокаясь взятыми из автоматов стаканами (и рюмки жена забрала!).

 — Ведь все моим трудом поднято, а теперь? Ну хорошо, я человек пьющий, но ведь… тоже человек! ведь семью обеспечивал!..

И искренне казалось ему, страдающему, что не пролетала в последние годы на водочку вся его зарплата и левые пятерки, и не прогулял он проданный после пьяной аварии «Москвич», и не спускалось все, прежде нажитое: туман обиды качал его.

Приятель был человек с высшим образованием, хмелея, он красиво и не совсем понятно говорил о несправедливости жизни, о том, что лучше пить, чем топтать людей, и он вот пьет, но никогда не топчет, и тем горд.

Анучин вникал, кивал, соглашался.

— Именно! — подтверждал он, наливая. — За что она меня растоптать решила? Я хоть кого обидел в жизни? Хоть кому зло сделал?

И так ему стало обидно и больно, что он заплакал.

Наутро привел себя в порядок, выбрился, надел выходной костюм и поехал к жене на автобазу. Он был трезв, повинен, уверен и добр.

Полный раскаяния и готовый прощать. Ладно, он действительно виноват — хватит, завязывает! Жену тоже понять можно — с алкашом не жизнь бабе. Раньше-то они хорошо жили…

На автобазе ему поднесли пилюлю: жена подала на расчет, получила неделю за отгулы и отбыла в неизвестном направлении.

Анучин деревянной походкой покинул диспетчерскую, запутавшись в дверях, горящей кожей чувствуя едкие и насмешливые взгляды: вот идет кисель, которого жена бросила.