Приключения Оги Марча

Возможно, их у него нет - ведь первого числа он вносит арендную плату.

Поняв это, я сказал девушке на почте, чтобы она больше не беспокоилась: я покидаю город. -

Чтобы меня не схватили на дороге в северной части штата Нью-Йорк, я взял билет на Грейхаунд-стейшн до Эри и тем же вечером был в Пенсильвании. Эри не казался местом значительным само по себе - складывалось ощущение, что здесь уповают на соседей; жизнь в городе была тусклым, почти материализованным ожиданием.

Ночлег я обрел в высокой дощатой гостинице, торчащей как кость в горле; дранки в ней было больше, чем штукатурки, одеяла прожженные, матрасы рваные и в пятнах.

Но меня это мало заботило: глупо было беспокоиться по такому поводу, - я сбросил туфли и залез под одеяло. Всю ночь на озере бушевал шторм.

Утро, однако, выдалось теплое и тихое; я вышел на дорогу и стал голосовать. Я был не одинок - многие избрали такой вид путешествия. Некоторые пустились в путь парами, но большинство путешествовали в одиночку - так было легче остановить машину.

Неподалеку вел работу Гражданский корпус охраны окружающей среды - осушал болота и высаживал деревья, - а на обочине стояли искатели приключений, мечтающие не об Иерусалиме или Киеве, не о возможности приложиться к святыне или отмолить грехи: их гнала вперед надежда, что в другом городе повезет больше. При такой конкуренции шансов доехать автостопом почти не оставалось. Да и мой внешний вид подкачал: приличная одежда от Ренлинга выглядела сейчас ужасно. Но я торопился удалиться как можно дальше от той дороги у Лакавонне, где арестовали Джо Гормана, и потому не стал дожидаться, когда меня подберут, а двинулся в путь.

Мимо неслись, грохоча и сотрясаясь, машины, и, добравшись до местечка вблизи Аштабьюлы, штат Огайо, где железная дорога Никель - Плейт подходит к шоссе, я увидел товарный поезд, направлявшийся в Кливленд; в теплушках и на платформах сидели люди, некоторые ехали в полувагонах, а восемь или десять мужчин догнали состав и вскочили на подножки. Я тоже побежал за ними вверх по каменистому косогору, болезненно чувствуя неровность почвы из-за тонкой подошвы, и ухватился за поручень.

Не будучи особенно расторопным, я бежал за вагоном, не в силах оторваться от земли, пока меня не подтолкнули сзади. Я так и не узнал, кто это сделал, - кто-то из бегущих следом не позволил мне поранить руки или сломать ноги.

Я вскарабкался на крышу вагона для перевозки скота с высокой задней стенкой; сверху он был покрыт широкими досками красного цвета.